Читаем Раб полностью

А с другой стороны, Ямалита не стала бы отказываться. Неразумно. Высаживать — некрасиво, не просто некрасиво, подозрительно. Будто скрываю что.

— Ты можешь так не гнать? — просит Клим. Сейчас и не скажешь, что мальчишка.

— Не могу! — рявкаю. — Пока медлить буду, у меня полдома вынесут!

— А раб твой там?

— Конечно, где ему быть. Но я же не знаю, сколько их, сможет ли он их остановить.

— Как это? Ему нельзя, он не элитный.

— Тем более! — говорю. — Хотя я разрешила ему защищаться, если без моего разрешения кто-нибудь нападает. А то много желающих почему-то. Вот скажи? чем их всех так мой раб привлекает? Своих мало?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Наглостью?

— Антер?!

— Он иногда смотрит слишком… вызывающе. Не должны рабы так смотреть, если не хотят, чтобы к ним цеплялись.

— Не замечала, — пожимаю плечами.

— Ты просто не привыкла замечать такие вещи, думаю. Не видишь ничего необычного. А я тебе говорю, как человек, с детства умеющий различать рабов и господ, даже если они в одинаковой одежде и без опознавательных знаков.

— Ну может, — соглашаюсь. — Но он же абсолютно послушный. Никогда ничего не делает без разрешения!

— Не знаю, — пожимает плечами. Вот уже и дом, как вовремя я парализатор купила. Выхватываю.

— Лита… — говорит Клим.

— Если боишься, жди здесь! — отвечаю. Ещё не хватало, чтобы предлагал отдать оружие своему рабу. Иногда матриархат очень кстати…

Выскакиваю. Возле дома два гравикара без опознавательных знаков. Вроде Уиллиного не видно. Хотя, это ни о чём не говорит. Бросаюсь внутрь.

Антер

Когда голова начинает пухнуть от избытка незнакомых слов, решаю сделать перерыв. Долго как-то Тали нет. Впрочем, смотрю на часы, не так уж долго. Просто слишком пусто без неё.

Ведь не рассердится же, если я первый в бассейн залезу. Даже может и не узнать, если не спросит напрямую. Но почему-то не хочется одному.

Отгоняю мысли о том, что вдруг всё-таки пошла на свидание… Ведь сказала бы, наверное. Какой смысл от меня скрывать? Я всего лишь раб, никаких прав на неё у меня нет. Даже права голоса нет. И отчитываться передо мной она не обязана. А так тянет узнать.

Пока решаю, чего хочу больше — то ли что-нибудь съесть, то ли пойти в подвал размяться — вдруг обнаруживаю, что защитный купол как-то странно мерцает.

Доступа к мысленной системе управления у меня, конечно, нет, поэтому захожу в кухню, туда, где находится интерфейс ручного управления. Вроде всё в порядке, индикаторы горят. Нет, снова мигают, вспоминаю, где инструкция, — под лестницей наверное.

Замечаю, как над куполом пролетает гравикар. Не нравится мне это, бросаюсь к входной двери. На улице ещё два, раздумываю, набрать ли Тали. Возле машин несколько человек, похоже, рабы, жду, что будут делать. Что-то решают, переговариваются. Наконец, приближаются к двери.

— Есть! — из гравикаров выходят ещё три женщины, похоже, хозяйки. Не могу понять, о чём они, на всякий случай проверяю охранку — работает.

Нет! Не знаю, что они там сделали, как взломали, однако дверь открывается, хотя всё продолжает гореть, как если бы работало. Всё-таки набираю Тали, бросаюсь назад. Не успеваю: врываются в дом, двое рабов хватают, заламывают руки, замечаю у одной из тёток полицейское устройство для воздействия на пульт.

Выхватывают коммуникатор, выключают, отшвыривают.

Никого из них раньше не видел, никакой формы — обычная гражданская брючная одежда. Не определишь, к кому относятся. Лучше бы не Тали звонил, а в полицию, идиот, наверняка же сигнала не поступило, обошли. Мне бы вряд ли полиция помогла, но ведь проникновение скорее всего незаконно. Следили за домом, что ли, ждали, когда уйдёт?

В саду тоже шевеление, острое мгновенное сожаление об оставленном на столе сетевике — напоминаю себе, что он всё равно не мой, что мог бы лишиться его в любой момент. Почему-то не помогает.

— Чёрт, — рычит одна из тёток с зализанными волосами и толстым, некрасивым носом. Нажимает на какие-то сенсоры прибора, оборачивается ко мне: — Где твой пульт?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. У госпожи.

Если сейф Тали так хорошо экранирует…

— Попробуй к сети подключиться, управление наверняка выведено, — говорит вторая. Пугаюсь: что будет, если узнают, что не выведено.

— Не получается! — досадливо сообщает первая.

— Что вам надо? — говорю.

— Молчи, раб! — возмущается, достаёт кнут, нет уж! Спасибо, Тали, я хоть немного форму набрал да хоть какие-то приёмы вспомнил. Пока держащие рабы не ожидают, ударяю одного в колено, тот взвывает, выпускает мою руку, выкручиваю вторую у второго, отталкивая.

— Ах ты… — возмущается толстоносая, ругается непечатными словами, даёт знак рабам. Много их, конечно, долго не продержусь, но вдруг Тали увидит, что звонил, вдруг… чёрт, не бросится же она сюда, Тали, пожалуйста, вызови полицию! Ты же внимательная, должна заметить, что возле дома много машин…

Несколько рабов накидываются на меня, пока ухожу, но им не впервой, а у меня практики давным давно не было, да ещё эта сука замахивается кнутом, уклоняюсь, слегка задевает кончиком, подоспевает вторая со вторым. Что вам здесь нужно, твари?