Читаем Пыльца полностью

– Можно сказать, мы тут имеем новый гибрид. Человека и растения. Эти темные точки, которые вы видели, – человеческие гены, поселившиеся в растительных клетках. Мы никогда ничего подобного не видели. Киркпатрик просто впала в транс.

– Киркпатрик?

– Из университета Глазго: она там руководитель сектора растительной репродукции.

– Она случайно не может оказаться искомым безумным ботаником? – спросил Зеро. – Как у нее с лингвистикой?

– Она назвала этот вид монстром. Она сказала, у нас большие проблемы. Люди и растения занимаются сексом.

Зеро чихнул.

– Аллергию вызывает секс, – продолжал Лигаль. – Вы в курсе? Это результат того, что растения пытаются любить друг друга. И у них не получается. Это результат неудавшегося растительного секса.

– Извращение, – сказал Зеро. – Объяснишь подробнее?

– Естественно, – начал Лигаль. – Пыльцу производит тычинка цветка, мужской орган. С тычинок пыльцу уносит ветер или насекомые, и она попадает на пестик другого растения. Или того же самого растения. Пестик – женский орган. Он влажный и покрыт мягкими волосками. Пыльца, осев на пестике, чувствует себя дома и выбрасывает свои белки. Эти белки зарываются в пестик в поисках яйца. Так занимаются любовью растения. Иногда в цепочку попадает человек.

Зеро:

– И это вызывает аллергию?

– Пыльца оседает в ноздрях. Она оказывается во влажном, покрытом волосками месте, думает: «Это пестик. Пора зарываться». Гранула выбрасывает белки, повреждая полость носа. Естественно, человеческое тело опознает это как вторжение и активизирует иммунную систему. Мы пытаемся избавиться от инородного тела через нос и глаза – через сопли и слезы. Аллергия – это защитный механизм.

– Ты утверждаешь, что люди и растения занимаются сексом? – спросил Зеро, чихая под своим суперновым респиратором. – Господи! Недельный заработок за такую фигню… полная ересь.

Лигаль чихнул с ним за компанию, а потом продолжил:

– Тело перестало отвергать семя пыльцы. Принимает его как любовника. Иммунная система пытается бороться с этим порывом, но репродуктивная система борется с иммунной. И побеждает. Тело принимает растительную сперму. Киркпатрик исследовала несколько трупов. Пыльца сумела попасть в матку. Она сливается с человеческим яйцом, словно это растительное яйцо. Киркпатрик считает, что это следующий шаг.

– Следующий шаг куда? – спросила я.

– Следующий этап эволюции, порожденный волной перекрестного оплодотворения, прокатившейся по стране.

– Аллергосподи!

Зеро тяжело дышал через респиратор, сопя как жертва, я могла только ему посочувствовать. В то же время теория Лигаля казалась все адекватнее.

– У этой Киркпатрик есть соображения, откуда взялись эти семена? – спросила я.

– Мы думаем, это последствия Плодородия 10, – сказал Лигаль. – Мы думаем, что «Казанова» начал свое шествие по царству растений.

– Не понял, – отреагировал Зеро.

– Флорафилия, как назвала это Киркпатрик.

– Что она имела в виду? – Это снова Зеро.

– Мы говорим о том, что кто-то выебал цветок и аллергия – плод этого союза.

– Пес-Христос! – простонал Зеро.

– Мы должны сжечь все тела, – добавил Лигаль. – В качестве превентивной меры. Их нельзя хоронить.

– Почему так? – спросила я.

– Это как закопать семя.

Пятнадцать минут спустя, выложив нам всю информацию и собрав свои материалы, Лигаль ушел. Я хотела проводить ботаника, но Зеро поймал меня за руку.

– Останься, Сивилла. – Меньше всего на свете мне хотелось оставаться с ним наедине: в моей дымке вновь и вновь всплывали воспоминания о парке. – Прошу тебя, Сивилла. Я все объясню. Слушай, давай я приготовлю поесть. Что скажешь?

Я не сказала ничего.

– Молчание – знак согласия?

Мы ели в тишине. Еда была отличная. Абсолютно человеческая трапеза, ни намека на сырое мясо. Зеленая фасоль, красные бобы, нежный сочный соус, огненные перчики и золотая кукуруза. Это была аллергическая диета. Зеро называл это своей попыткой «принять эту сволочь на борт» и замолчал. Во время трапезы он все держался за свою раненую руку, хотя ему было стыдно, что его ранила молодая девушка. Когда же Зеро наконец заговорил, он сказал горьким голосом:

– Знаешь, что я делаю, Дымка? Я пытаюсь поправить свои дела.

– Я в курсе.

– Делаю все, что могу.

– Я в курсе.

– И ты не хочешь мне помочь?

– Ты врал мне, Зеро, – ответила я. – Ты работал за моей спиной. Тебя запрограммировали убить меня. Мою дочь. Ты представляешь, как мне больно?

– Что я мог поделать? Крекер был хозяином.

– А теперь?

– Хозяина больше нет.

– Он вовлечен в дело аллергии. Теперь ты это понимаешь? Он сделает все, чтобы помешать нам.

– Ясное дело. Может, забудем обо всем? Я бы очень этого хотел.

– Забыть такое совсем не просто.

– Я расскажу тебе все. – Зеро уставился на меня сквозь очки респиратора. Из его глаз текли слезы, как дождь на стекле. – Я поделюсь с тобой всем. Всеми уликами. Сивилла, я пытаюсь все исправить. Ты не хочешь мне помочь?

Я отвернулась от его взгляда. За высоким окном в воздухе текли облака золотой пыльцы.

– Сивилла… Ты – моя последняя надежда.

Я снова посмотрела на него.

– Как ты мог так со мной поступить?