Читаем Пыльца полностью

Я немедленно пошла на него, невзирая на присутствие Крекера.

– Что?

– Что ты делал на похоронах Койота, Клегг?

– Сивилла… – Его дрожащий голос был приглушен респиратором. – Я не…

– Я тебя там видела. Ты мне говорил, что идти туда бессмысленно.

– Я только пытался… – начал Зеро и, несмотря на респиратор, чихнул. Как через глушитель.

Крекер заговорил за Клегга.

– Инспектор Клегг просто следил там за порядком, Джонс. Это была моя инициатива. Я боялся собачьего бунта, а с псами никто не умеет справляться лучше Клегга. Он выполнял роль охранника.

– Вы что-то от меня скрываете, – сказала я. – В пизду вас обоих. Выкладывайте все как есть.

Крекер поднимает пальцы к свежему синяку на лбу. Ему славно досталось. «Жена ударила». Извиняется. В его сжатом рту покачивается градусник. Тонкое дрожащее тело втиснуто в кожаное кресло. Он предлагает мне сесть. Я отвечаю, что лучше постою.

– Ты все еще ищешь убийцу Койота, Джонс, хотя мы выяснили, что его убил зомби.

– Вы знаете, что это не зомби, сэр. С делом как-то связана иксер Бода. Вы слышали, что Гамбо рассказывал о ее утренних передвижениях?

– Не важно, что там думает Гамбо Йо-Йо. И не важно, что думаешь ты, Джонс. Не важно даже, что думаю я. Гораздо важнее сохранить в городе мир и спокойствие. Я закрыл это дело. Клегг целиком и полностью переходит на поиски Гамбо. Мне надоело, что этот пират лезет в коп-систему. Что касается тебя…

Крекер перевел взгляд на бедного песопарня. Зеро опять чихнул на всю громкость, и Крекер грубо сказал ему:

– Я с тобой закончил, Клегг. Можешь идти. Зеро выбрался из кресла и со слезами поплелся к двери, умоляя Хозяина простить его. Когда за ним закрылась дверь, Крекер посмотрел на меня.

– Садись, Сивилла. Давай поговорим по-дружески. Я села в освободившееся кресло Клегга. Обивка еще хранила тепло его тела.

– Так вот, – начал Крекер. – Колумб уже сообщил мне, что ты была днем на похоронах Койота. Твоя «Комета» засветилась на карте именно там и именно тогда. Именно поэтому я тебя и позвал.

– Вы работаете в тесном контакте с Колумбом, сэр?

– Ты знаешь, как это бывает, Джонс… Копы и кебы работают вместе ради общественного блага.

– Отличный лозунг, сэр, но можно ли мне узнать…

– Можно ли мне узнать, что ты делала на похоронах этого пса? Это была несанкционированная поездка.

– Клегг тоже был там.

– По моему приказу.

– Я искала драйвера Боду, сэр.

– И что нашла?

– Ничего, сэр.

– Хорошо. Просто отлично.

Крекер был растерян, я видела это в потоках дыма в его Тени. У него был от меня какой-то важный секрет, а усилия, с которыми он удерживал темную сеть на месте, причиняли его мозгу боль.

В нашем текучем мире темная сеть – это жирный стоп-сигнал, перекрытая дорога на карте, дверь, закрытая для дыма; разновидность антиваза, которую мыслитель может выставить против взгляда чужака. Руки Крекера вертели градусник, постукивали им по столу, где отдыхала закрытая папка, а потом снова засунули его в рот. Потом он вытащил его и посмотрел на шкалу. На его лице застыла хмурая гримаса.

– Я беспокоюсь, Сивилла. Очень беспокоюсь.

– У вас аллергия, сэр? – спросила я.

– Пока нет, слава богу, но у меня уже свалилось двенадцать полицейских. Ты-то сама ничего не чувствуешь?

– Ничего, чтоб не сглазить, – я постучала по его столу.

– Хорошо. Отлично. Клеггу тяжело приходится. Ты видела слезы? Как он шмыгает носом? Это не подобает защитнику правопорядка. Согласна?

– Я уверена, он делает работу как надо. Он хороший полицейский.

– Вполне, вполне.

Крекер сделал паузу, короткую, будто собираясь с мыслями.

– Можно я буду честным с тобой, Сивилла?

– Хотелось бы.

– Ты представляешь, что значит эта должность? Шеф полиции? Ты можешь себе представить, под каким давлением мне приходится работать? На мне висит много людей. Очень много людей. Я имею в виду не только преступников, еще я имею в виду власти, и общественную собачью дружину, и собственно психов-псов, и роботов, и вирт-людей, и теней. А еще всякие самозваные охранники вроде этого треклятого хиппи Гамбо. И естественно, икс-кебы. Иногда мне кажется, что весь город лег мне на плечи. Сивилла, ты, наверное, заметила – мои плечи очень слабые.

Я ничего не ответила. В окне офиса открывался вид на город, мерцающий маревом жары. Дороги плавились, дома исходили желтой порослью.

– Я чистый, естественно, – продолжал Крекер. – Ты это знаешь. Ни робо, ни пес, ни силы Тени, ни прямого доступа к Вирту. В моих жилах слишком много Плодородия 10, нельзя не признать, но кроме этого… Иногда мне кажется, что я последний настоящий человек в этом городе. Чистый человек. Сивилла… Толпа гибридов со своими проблемами надеется на копов. Поэтому я и нанимаю таких, как ты: теневых копов, робокопов, и песокопов вроде Клегга, и вирт-копов, таких как Томми Голубь. Но мир в наши дни стал очень подвижным, текучим. Слишком текучим. Это опасно. Открываются границы между видами. Частично надо винить Плодородие 10, знаю по себе. У меня двадцать детей, и эту ораву надо содержать.

– Двадцать один.

– Что?

– Двадцать один ребенок, сэр.