Читаем Пыльца полностью

– Мать, конечно, хотела ее вернуть, – сказал он. – И чума, которую Деметра наслала на Англию… сказать честно… довольно-таки порадовала меня. Нельзя сказать, чтобы я любил жизнь, поскольку как я могу любить тех, кто поклялся убить меня? Это мисс Хобарт изменила меня. Да, она нанесла мне визит. Тогда я впервые ее увидел. Конечно, всем известны истории, слухи: она автор-создатель, разработчик перьев, изобретатель удовольствия. Первый сновидец. Встретить ее, так сказать, во плоти было весьма впечатляюще. Как я мог не поддаться? Между прочим, странно: она считала меня сильнее ее. Представь, если можешь, что бог посчитал Адама сильнее себя, тогда ты поймешь, что я чувствовал. Я дал мисс Хобарт доступ к лесам Деметры, чтобы выдернуть зеленое перо из хвоста одной из летающих по нему птиц. Плодородие 10 – так вы назвали этот продукт. Уродливое имя, простите за дерзость. Но зато чудеса, которые оно творило… Итак, мы согласились, что в соответствии с мифом моя жена будет две трети года проводить с матерью и только одну треть – со мной. И появились времена года. Это же более чем справедливо.

Берликорн коротко засмеялся, улыбающейся волной темно-синего дыма поднялись его волосы. Он поднялся и обошел вокруг стола, став позади меня. Я чувствовала его руки, лежавшие на плечах Белинды, чувствовала, как его пальцы мягко массируют мое отчаяние. В тот миг я не могла ни шевельнуться, ни заговорить: дьявол зажал мою душу в кулак. Я чувствовала жар. Слышала жужжание мух. Ощущала его голос, пронизывающий мою Тень…

– Просто я устал, – вздохнул он. – Вот почему к вам пришла пыльца. Потому что я устал, что меня только рассказывают. Я хотел жить, Сивилла. Как ты. Хотел жизни, во плоти и крови. Жизни, полной неожиданностей и боли. Жизни, которая кончается смертью. Я завистлив, да, признаю. Смерть так много значит для вашего вида. Кем бы вы были без нее? Смерть – ваш источник энергии, из-за нее рождаются ваши желания, ваше искусство. Я хочу почувствовать этот голод, но мисс Хобарт посчитала нужным, чтобы я всегда оставался внутри сна. Я не могу умереть. – Теперь его руки поглаживали карточереп Белинды. – Персефона – попытка смерти-после-жизни. Будут следующие попытки, и делать их будут более могущественные демоны. Однажды Вирт придет. Ну же, позволь я покажу тебе будущее…

Берликорн обвил пальцами шею моей дочери, сжал, сильно и осторожно, а затем нежно коснулся ее шеи красными, как вино, губами.

И укусил меня.

Укус прошел сквозь плоть Белинды и перехватил дыхание моей Тени. Разум Берликорна втягивал мой дым с такой силой, что я в самом деле вытекла из плоти Белинды. Моя аморфная Тень металась по комнате по велению Джона Берликорна. Я чувствовала себя рассредоточенной и потерянной. Разорванной на части. Берликорн немного поиграл с моей формой, показывая, что это ничего ему не стоит, и наконец позволил мне вылиться в воображаемую идеальную скульптуру из дыма – я стала телом молодой женщины, свежим, возбуждающим, но состоящим лишь из серых закрученных облачков вырвавшейся на волю Тени. Я посмотрела на опустошенное тело дочери.

– Не беспокойся за нее, – сказал Берликорн. – За ней присмотрят, пока мы не вернемся.

И от одного взмаха его рук столовая исчезла в жарком колеблющемся воздухе. По его желанию я перенеслась на небольшой открытый участок среди перекрученных внутренностей джунглей.

– Вот как я вижу новый мир, Сивилла, – сказал Джон Берликорн, продвигаясь сквозь зелень листьев медленно, как хладнокровный воин. – Колумб представил будущее совершенно превратно. Вот мой Манчестер, тот, каким я его вижу в будущем. Рассмотри его хорошенько.

Повсюду вокруг меня, пытающейся не отстать от создания снов, меж деревьев и цветов сражались, танцевали и целовались мириады различных персонажей. Тут был Грендель, тут был Ахиллес, тут был Робин Гуд, тут были Гаргантюа и Пантагрюэль, тут были Владимир и Эстрагон, тут был Том Джонс, тут был Гумберт Гумберт, тут был Папай-моряк, тут был Человек-Паук, тут была Джен Эйр, тут был Дэйв Боумен, тут была Элинор Ригби, тут были Иисус Христос и Стойкий оловянный солдатик, Леопольд Блум и медведь Руперт – все созданные человеческими усилиями вымышленные персонажи были посажены в этом зеленом мире, и все они кувыркались, любили, сквернословили в сокровенном хаосе бесконечной истории.

Меня захватили безудержные видения – Шерлок Холмс, и Великолепная пятерка, и король Лир, и Микки-Маус, и Йозеф К., и Венера Милосская, и Дик Дастардли с Матли, и Холли Голайтли, – но я поняла, что Джон Берликорн остается рядом, чтобы помочь моей тенеплоти высвободиться из когтей этих историй.

– Вот мир, за рождение которого я сражаюсь, – сказал мне Берликорн. – Клубок мифов заражает реальность. В этих мифах мои дети будут жить вечно и, кто знает, может, однажды упокоятся с миром… наконец… наконец… как нормальные.

На мгновение он остановился, когда густая чаща рассказов закрутила вокруг нас цветочный покров. А потом, освобожденный, шагнул к видневшемуся вдалеке сиянию света.