С щелчком распахнулась дверь и я буквально упал внутрь дверного проема. Дернулся, меня за плечо ухватила рука старика Вафамыча. Еще один рывок и я оказался внутри.

— Я же говорил, Тим — эта станция не для тебя. Лучше бы ты отправился в путешествие — донеслись абсолютно спокойные и выдержанные слова сержанта из коридора.

Лязгнула закрывшаяся дверь. Все… безопасность…

Осталось лишь узнать, что за дрянь плавает у меня в крови и чем это грозит…

— Я… — это все что удалось выдавить из моего рта. Губы онемели настолько, что я их не чувствовал. Кажется я прикусил себе язык, а когда коснулся рта рукой, на ладони остался кровавый след. Точно прикусил… вот ведь…

— Лео-о-о… — промычал я…

— Тим! Тим! Не отключайся! Только не отключайся! Я уже вызвал врача! Вафаныч, делай уже укол! Синяя упаковка, разовый дозер, прямо в шею!

— Ищу, ищу… — суетливо донеслось до моего то и дело пропадающего слуха вперемешку с каким-то грохотом.

— Тим! Тим!

— Я-я-я…

Резко сгустилась темнота. Зрение отказало чуть больше чем полностью.

Все? Вот и конец?

Конец всем моим мечтам и начинаниям. Неоперившийся Гросс и несостоявшийся капитан звездного судна умирал в холодном ангаре…

«Вафаныч, позаботься о Лео» хотел сказать я, но из моего горла вырвалось лишь совсем тихое и невнятное клокотание.

Темнота…

24

— Я убью его — с мрачной злостью пообещал я, глядя на выведенную на экран ноута фотографию бравого сержанта Джереми Иверсона.

В том, что именно он стоял за почти удавшимся покушением на мою жизнь я не сомневался. Он. Больше некому. Только конченый кретин может поверить, что это было лишь невероятным совпадением.

Полиция Невезухи решила убрать возникшего на станции Гросса, раз уже не удалось его спровадить прочь. И чтобы не марать честь мундира воспользовались парой нарков или гопников, натравив их на меня словно собак.

Несмотря на свою неопытность я все же сумел отбиться, убил одного и тяжело ранил другого. На моих глазах последнюю ниточку обрубил сержант Иверсон появившийся словно черт из вакуума и простреливший нападавшему затылок. Полицейский проявившийся быстроту и находчивость. Гордость полицейского управления Невезухи!

Доказать я точно ничего не смогу. Видеозапись имеется, но на ней видно как я отбиваюсь от подонков, а затем мне «на помощь» приходит полицейский. И все. Любой поймет что дело нечисто, но доказать вряд ли удастся.

Запись я к слову посмотрел много раз за время вынужденного безделья, изучил каждый кадр, поэтому был уверен, что «привязать» сюда копов не получится.

Каждый раз когда я просматривал финал видеозаписи того памятного дня, у меня появлялся холодок между лопаток и хотелось судорожно сглотнуть, а затем включить быструю перемотку. Это не фильм ужасов, конечно, но меня более чем впечатлило зрелище собственного тела распластанного на холодном ангарном полу и трясущемуся в диком припадке. Я этого не помнил абсолютно. Тогда мне казалось, что я лежу неподвижно и пытаюсь что-то произнести застывшими губами. А на самом деле меня корежило и било словно от сильного электрического удара. Я агонизировал. Умирал. И зрелище очень некрасивое. Мало приятного видеть, как твоя голова колотится о пол, разбивая в кровь лицо, а у ног расплывается темная лужа. Я обоссался. И хорошо, что не обделался. И не откусил себе язык нахрен. И не проломил сам себе череп — хотя легкое сотрясение я все же получил. Еще бы — с такой силой долбиться головой о твердый пол. Плюс еще вывих мизинца на левой руке, сильно ушибленный левый же локоть, ноющее правое запястье, боль в левом колене, пара десятков синяков в самых разных местах, несколько рассечений на лице, треснувшая правая скуловая кость. И это только «побочный» урон, полученный мною уже ПОСЛЕ схватки.

Из ран заработанных во время боя — пробитое бедро, израненная ладонь, рассеченная щека, сильно болящая грудь.

Меня спас доктор Иванов, сухонький короткостриженый старичок с чисто выбритым лицом. Благодаря его более чем своевременному прибытию я до сих пор могу дышать воздухом Невезухи. И пусть не расхаживать, но хотя бы лежать в контрольной комнате на своем матрасе и наблюдать за жизнью посредством монитора. И лежал я так уже три дня, причем большую половину первых суток провел без сознания, сильно смахивая на хладный и несколько подпортившийся кусок пищевого концентрата.