Читаем Пылай, огонь полностью

Справа, осененные покоем древности, безмятежно возвышались башни Аббатства. Слева за Вестминстерским мостом он увидел еще одну башню: приземистая и квадратная, она выделялась среди скопища разномастных зданий, притулившихся к массивным стенам Вестминстер-холла[28]. Через пять лет все, что простиралось от него в левую сторону, станет жертвой огня, кроме Вестминстер-холла, и исчезнет. Он не мог оторвать взгляд от старого здания парламента, над квадратной башней которого развевался флаг, говоривший о том, что парламент заседает.

И, поблескивая в вечерних сумерках, под Вестминстерским мостом, мимо квадратной башни, текла Темза — тесно зажатая берегами, темно-коричневая от грязи и сточных вод, тихая речка, по которой еще придет в город холера.

— Джек, — сказала Флора, — ради Бога, о чем ты только что говорил?

Он даже не помнил, что о чем-то говорил. Сев рядом, он взял ее за руку.

— Прости. Думаю, что тот подвыпивший портной показался тебе смешным и глупым? И тем не менее он был прав. Все это будет.

— И ты? И ты выступаешь за реформы?

— Флора, я ни за что не выступаю. Я всего лишь сожалею о тех неприятностях, что доставил тебе и, возможно, еще доставлю в силу причин, которые я не могу пока объяснить. Но давай в самом деле поедем на природу. И, ради всех святых, давай забудем обо всем, если это у нас получится.

Казалось, что они в самом деле забыли обо всем. Когда они пересекли сравнительно недавно возведенный, склепанный из железа мост Воксхолл, на той стороне реки, где простирались просторы Сюррея, перед ними открылась восхитительная местность, тронутая красотой осени. Воксхолл-Гарденз был совершенно безжизнен, и на его извилистых дорожках, на площадке для оркестра, рядом с двумя статуями, Аполлона и (странное соседство) бюстом Генделя, не было ни души.

Но тем приятнее было пребывать тут в одиночестве. Экипаж тем временем выехал на поляну, окруженную деревьями. В задней части ее за деревьями отливал белизной мрамора небольшой полукруглый храм со статуей внутри. Поскольку храм был выстроен в греческом стиле, богиня, скорее всего, должна была носить греческое имя Афродиты.

Роберт осадил лошадей, остановившись недалеко от здания. Обмотав вожжи вокруг кнутовища, он спрыгнул, чтобы помочь Флоре выйти из экипажа, причем обратился к ней с вежливой просьбой.

Скорее всего, в течение часа или двух у миледи не возникнет в нем надобность. Недалеко от входа в Воксхолл-Гарденз, сказал он, есть небольшая таверна под названием «Пес и Стервятник», так что не может ли он позволить себе отсутствовать какое-то время?

Флора коротко сказала ему, что может. Его шаги были почти неслышны, когда он удалился от них по увядшей траве сада.

А теперь, сэр, Флора смотрела на Чевиота с насмешливой улыбкой, но на сердце у нее лежал смертельный холод, — не будете ли вы так любезны объяснить все те намеки, которые мне довелось от вас услышать? Ты что, хочешь, чтобы я окончательно с ума сошла? Я... Что случилось?

Чевиот уставился в небо.

— Время, — не раздумывая, сказал он. — Должно быть, сейчас куда позже, чем я предполагал.

Проще было бы посмотреть на часы. Но он не решался это сделать.

— Время? — растерянно откликнулась Флора. — Разве в нем дело?

— Нет, нет, конечно, нет! Разве что...

Ты хочешь поесть или выпить? — перебила его Флора, торопливо распаковывая корзинку, стоящую у нее под ногами. Здесь есть много чего, если тебе не надоело мое общество.

—- Прекрати! Перестань кокетничать. У нас на это нет времени.

— О, я понимаю! Но этой ночью, или, точнее, утром было так... так...

— Да,— с силой сказал он. — Все было прекрасно и изумительно. Прекрасно и изумительно, хотел бы я повторить. Именно поэтому я должен задать тебе вопрос: Флора, мы поженимся с тобой?

— Поженимся?

— Да. Я совершенно серьезен.

Ну конечно! Что за вопрос! Я... я уже столько раз в мечтах давала обет перед алтарем. Но ты... ты ведь никогда не спрашивал меня.

Ты уверена в себе? И ты никогда не передумаешь? Потому что эти мысли приходили мне в голову. Когда я сегодня утром тихонько спускался по лестнице, стараясь никого не разбудить в доме, мне пришло в голову...

А мне пришло в голову, — перебила она его, — как ты мог уйти, не разбудив меня! Я всегда просыпалась вместе с тобой. А сегодня я протянула руку, а тебя уже не было. Это было ужасно. Словно ты ушел навсегда.

— Флора, прекрати! Болыйе ни слова... подожди минутку!

Он опустил голову. Рядом с корзинкой размещалась его зеленая папка. Но сейчас он не думал даже о ней. Осенние листья, среди которых сохранились мазки зелени, смешанные с желтоватым и красным цветом увядания, под сенью которых стоял греческий храм, тихо перешептывались под

 порывами ветерка.

— Нет, — с отчаянием сказал он, — этого не может быть. Ты пленница своего века, и тебе никогда не удастся вырваться за его пределы. В то время как я...

— Да?