Читаем Пузырь в нос полностью

— Заземление есть? Есть! — радостно констатировал механик, чуть не забыв про роль референта. Вовремя спохватился. — А как часто сопротивление изоляции замеряешь? И чем? Журнал покажи!

— Тащ, я ж не электрик…

— Да? Ну ладно… а какой вакуум она создает? Как регулируется?

— Включаю мотор, прижимаю крышку, — охотно показал матросик, — она и присасывается, и держится, пока молоко идет, а если вода, то сама откроется, когда полный бак…

— А когда идет вода?

— А когда после дойки, водой промываем…

Гениально! Вся автоматика — на уровне сливного бачка от унитаза.

— Подойдет? — не выдержал командир. Ему уже мерещился вход в «линию».

— Еще как! Этот агрегат один заменит все наши четыре, и износу ему не будет… Эй, боец! А она ломается? Запасная есть?

— Так точно, есть — одна здесь, а две в ремонте, в совхозе «Пограничном».

— Вы поняли?! — механик торжественно поднял палец.

— Поняли. Только… все уж слишком просто… как-то не верится… Боец! А она точно вакуум создает?

— Раз он знает это слово, значит, создает. Пошли, покажешь запасную!

— Тащ, а она на складе, а ключи у бригадира.

— Понятно. Зови бригадира!

— Так он же домой уехал.

— Может, сами к нему съездим? Где он живет? — встрял зам некстати.

— Ну ни хрена себе! Московская комиссия будет ездить домой к бригадиру! А почему не к директору? А почему нас не встретили? Михалыч, ты что, не предупредил? — механик вошел в роль клерка. Командир тоже насупился, набычился, зыркнул. — И что? Мы здесь среди дерьма будем бригадира дожидаться?! Где тут можно подождать?

Зам:

— Может, в машине пока посидим?

Матросик между тем куда-то бесследно исчез. Появилась какая-то женщина типа заведующей по сдаче молока.

— А вы пройдите в красный уголок. Сейчас бригадир подъедет. Он у нас пока за директора. Директор умер недавно, — сообщила она и тоже исчезла.

Красным уголком оказалась большая и грязная комната с объедками и окурками на столе. Грязные стулья шатались.

— Учись, командир, как надо комиссию встречать, — съязвил механик, — а то у нас вечно большими приборками мордуют, пирсы красят, ковры стелят…

— Вот скоро капитализм построим, и комиссии исчезнут, — вставил бывший слуга партии. Он был, в общем-то неправильный зам, невооруженным глазом видно.

Под окном раздался звук глохнущего мотоцикла. В комнату стремительно вошел огромный мужик лет под шестьдесят. Он властно смахнул со стола всю нечисть и грузно упал на жалобно скрипнувший стул. Повисшее молчание пытались нарушить толстые зеленые мухи, бьющиеся о стекло.

— Мы — комиссия из Москвы, по проверке рентабельности и перестройке военных колхозов, — начал механик-референт.

— Совхозов, — поправил его «местный» проводник-Михалыч.

— Один хрен, — подвел черту босс-командир.

Бригадир-директор мощно поскреб затылок и напряг ум до предела, но нужных слов, однако, не нашел. Замерли даже мухи красного уголка.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил механик, придя на выручку.

— Директор… — но ведь с директора и спрос больше! Мужик вовремя спохватился. — Да хули там! Бригадир Кобылкин! — выпалил он с безнадежной отчаянностью.

— А имя-отчество? — не унимался механик с упорством иезуита.

— Витя… — протянул и тут же спрятал огромную и грязную ладонь животновод.

— Хорошо, Виктор… как по отчеству? — механик видел, что бригадир по акульи напрочь заглотил наживку, и боялся, чтоб не оборвалось.

— Да хули там!.. Герасимыч!

— Вот и отлично, Виктор Герасимович. А теперь скажите нам, пожалуйста, какой у вас среднесуточный надой на фуражную корову в летний период? — следы насильного изучения постановлений ЦК КПСС по дальнейшему развитию сельского хозяйства явно не прошли бесследно.

— Семнадцать, — легко и непринужденно произнес бригадир.

Много это или мало? Скорее, мало. А сколько нужно? Сколько требовала партия от фуражной коровы на последнем, XXVII съезде? И вообще, что такое фуражная корова — корова в фуражке, что ли? Но — медлить нельзя, промедление смерти подобно. Нельзя инициативу упускать. Все это молнией пронеслось в мозгу механика, и он решительно выдал:

— Да-а, не густо. В дореволюционной России надои побольше были.

Поди, проверь!

— В этом плане, Аристарх Платонович, — обратился механик-референт к боссу-командиру, — хозяйство явно бесперспективное. Сколько лет совхозу, Виктор Герасимович?

Начавший было приходить в себя бригадир-директор снова отчаянно заскреб в затылке. Как-то так получалось, что на Дальнем Востоке местного населения почти не оказалось, сюда приезжали за длинным рублем или на отсидку. И чем льготнее район, тем меньше там жили — откуда ж знание истории?

— Не знаю, — выдохнул Кобылкин печально, — по крайней мере, я здесь двадцать шесть лет, с шестьдесят восьмого, а совхоз уже был. Первый директор уехал, второй умер, — совсем загрустил животновод. В коридоре мелькнула женщина в когда-то белом халате, та самая, молокозаготовитель.

— Галь, принеси молочка, — несколько оживился Кобылкин, — молочко-то у нас хорошее!

— Разберемся. Пусть заодно сертификат захватит, и анализы.

Это ничуть не смутило бригадира.

— Галь, анализы захвати за этот год!