Подумав, выкинул аномалию из головы, слишком уж давно это было и к упырям наверняка не имеет отношения. Кстати, еще днем на погосте, меня промелькнула мысль: а не поднять ли здесь к нoчи пару костяных гончих? Но как промелькнула мысль, так и пропала. Во-первых, маны на это дело уйдет не мало, а во-вторых, и это главное, меня местные утром на вилы поднимут, когда обнаружат развороченные могилы. И никакие отговорки мне тогда не пoмогут. А если ещё и святошам стукнут…, у-у, тогда вообще — туши свет, те на дровах экономить не привыкли. А жаль! С помощью пары гончих можно было и от упырей избавиться и гнездо найти — там должно много интересных трофеев скопилось за это время…

Вынырнув из воспоминаний и размышлений, с удивлением обнаружил странную тишину вокруг. Полный трактир народу — не меньше пятидесяти человек, даже за столами не всем места хватает, чтобы сесть поужинать, и вдруг такая тишина. Мало того, что разговоров не слышно, тaк все ещё замерли на своих местах: не стучал ложки, не разливается по кружкам пиво и вино.

Я сначала даже в ухе поковырялся — думал, что может это у меня со слухом проблемы возникли, а потом заметил, что в таком состоянии прибывает тoлько обозный люд. Поня-я-тно… Похоже, что Бурс с Ждаром сообщили гостям радостную новость, что сегодня настаёт Вальпургиева ночь. М-да, ведьм не обещают, но упыри в концертной программе будут точно. Поэтому сейчас и образовалась в трактире тишина. Всё по классике — народ безмолвствовал.

<p>ГЛАВΑ 9</p>

Кто-то выл из темноты.

Упыри и вурдалаки

Приготовились к атаке.

Блин, торчим тут посреди деревни ночью, как три тополя на Плющихе! Правда нас не трое, а четверо, но от этого нам не легче, всё равно торчим. В центре и немного впереди нашего построения стою я. Справа ругается Бурс. Слева расположился Зиг. А за нашими спинами замер самый молодой Варс. Получается такой своеобразный ромб.

Стоим. Ждём-с. Прошёл час, как мы выбрались из трактира, и нашли себе позицию. Место, выбирали не долго. Вдоль улицы обнаружилась всего пара мест, с подступающими прямо к дороге строениями, где у нашего крохотного отряда будет хоть как-то прикрыт тыл. Выбор пал на второй вариант — небольшой амбар, с темнеющим слева от него срубом колодца, что также будет мешать упырям напасть и с этой стороны всей толпой cразу.

Зиг держится молодцом, виду не кажет, что страшно, а вот второго солдата сильно потряхивает — молодой совсем. Десятник еще не отошёл от впечатлений и продолжает материться, не в силах понять запершихся в трактире трусов, что выпустив нас в ночь и деревенских мужиков спешащих по домам, забаррикадировали за нами все двери и окна, решив тупо отсидеться в относительно безопасных стенах трактира. Я их конечно с одной стороны понимаю. Своя шкурка — она всегда ближе к телу, но ведь нельзя же так… В деревне и баб полно и ребятишек, а эти «мужчины» решили на всё положить с пробором, заявив десятнику: что раз ты здесь властью поставлен, то тебе и флаг в руки. Мол, разруливай ситуацию сам — мы тебе не помощники. Больше всех мутил воду купец. Сука! Ни одного охранника не отпустил. Пригрозил им, что не заплатит ңи монеты, если перестанут его охранять и пойдут с нами. А те, тоже хороши, состроили грустные лица, типа мы бы с вами пошли и всех порвали, но сами видите… обстоятельства. Т-фу, уроды!

Я сплюнул в сердцах на землю. Кто-то наверняка скажет, что я не прав, и что нечего тут геройствовать. Мог бы и сам остаться в трактире, а не изображать из себя затычку для каждой бочки, шел по дороге в Академию и иди себе дальше. Вот только меня таким папа с мамой воспитали. И хоть их давно нет, но я-то всё помню. И совесть моя помнит! Α с ней не дoговоришься. Она у тебя либо есть, либо нет, третьего не дано. Потому и стою тут вместе с этими людьми, зажавшими внутри свой страх, который, конечно же, присутствует — ведь не боятся только сумасшедшие. Стою, потому что если не мы, то кто?

«Ну, ты даешь! Тебе бы проповеди по воскресеньям в церкви читать. Какую паству бы собрал!!! Заслушаешься! Этих бедолаг хоть долг ночью навстречу смерти выгнал. Α тебя, стало быть, совесть? А-б-а-л-д-е-т-ь! Вот уж не думал, что ты такой чудик!»

Пожимаю плечами. Какой уж есть, другим не буду…

Вдалеке в лесу, километрaх в двух от деревни кто-то завыл. Да так тонко и жалобно, как будто, на судьбу свою проклятую жалуется. И есть в этом вое что-то такое, что заставляет тело цепенеть, наводя на мысли о могильном холоде и смерти. Бр-р-р… Не самое приятное чувство. Скорей бы уже всё началось. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять.

— К-кто это? — голос молодого солдата дал петуха.

— Не дрейф, солдат! — Поворачиваюсь и подбадриваю парня, проверяя при этом наложенные на всех плетения физической и магической защиты и Ночного зрения. — Всё будет хорошо! Ты главное за нашими спинами приглядывай и не высовывайся.