Читаем Пути. Дороги. Встречи полностью

И я мысленно перенёсся в то далёкое время, когда, вернувшись после почти месячных скитаний по осенней тундре, мы со старым антропологом оказались в его уютной квартире. Наконец-то не надо было к костру таскать полугнилой сушняк, устанавливать надоевшую сырую палатку и наскоро готовить себе ужин. На столе нас ждала внушительная кастрюля сваренной из привезённой нами кумжи ухи, а рядом с ней красовался электрический самовар со свежезаваренным чаем. Мы сидели друг против друга, с аппетитом хлебали свою уху и в который раз вспоминали недавно нами увиденное. В моей голове никак не укладывалось, что здесь, в Заполярье, десятки тысяч лет назад процветала цивилизация, которая запросто строила из камня гигантские пирамиды-конусы, возводила из тёсаного гранита стены некогда величественных городов и мостила ушедшие в слой лёсса и мха дороги… Даже те жалкие остатки древних построек, которые мне показал дядя Ёша, впечатляли. Не выходила из головы каменная обсерватория, показанная учёным-антропологом в районе Седьяврозера. Она расположена недалеко от перешейка, между Седьявр, или Сейдозером и Водоозером. К ней ведёт древняя каменная разделяющая эти озёра дамба. Обсерватория стоит на горе Нингурт. По-саамски — женские груди. Удивительно, как она уцелела?! Вместо древнего допотопного города, который находился ниже, груда поросших лишайником развалин! Его кварталы, со слов учёного, сокрушила серия чудовищной силы взрывов. Следы этого ужасного воздействия хорошо видны и сегодня. В основном, в виде овальных, небольших, но глубоких озёр. В этих озёрах и в наше время прослеживается очень высокий фон радиации. Здесь мы имеем дело с научным фактом. На радиоактивный фон в глубинах округлых «озёр-воронок» обратил в 1922 году своё внимание ещё первый исследователь загадок Сейдозера Александр Барченко. Но обсерватория каким-то чудом сохранилась!!! Очевидно, рядом с ней стояли массивные стены какого-то здания. Они-то и спасли её от полного разрушения. Во всяком случае, мне так объяснил феномен обсерватории учёный-антрополог. По его мнению, все развалины на Кольском полуострове появились в результате мощного температурно-лучевого воздействия. Позднее, через несколько тысяч лет, по выжженным руинам погибшей цивилизации прокатился километровой толщины ледник одного из древних оледенений. Он, этот ледник, растёр в пыль и разметал всё то, что ещё как-то уцелело… Сохранилось от той далёкой, затерянной в тысячелетиях и забытой древней войны. Смертельной борьбы двух враждующих великих империй. Во всяком случае, именно так мне пытался объяснить разрушения Кольского полуострова дядя Ёша. Учёный-антрополог был убеждён, что такие же «сверхруины» разрушенных взрывами и ледником городов можно немало найти по всему евроазиатскому, даже американскому северу. Везде одна и та же картина: сначала мощное температурно-волновое воздействие, потом тысячетонное давление двигающихся с гор в долины ледниковых образований.

— Ты помнишь, — наливая себе чай из самовара, посмотрел на меня дядя Ёша. — Мы увидели с тобой пирамиды с моря, с борта катера, когда шли от устья Поноя на Иокангу? Их ведь хорошо видно. О пирамидах на Мурмане испокон веков знали поморы не только с Терского берега, но и из Кандалакшской губы, из Карелии и самого Архангельска. О них не мог не знать и Михайло Ломоносов. Он с отцом не раз ходил морем и в Варзлугу, и в саму Колу. Но ты в его дневниках не найдёшь ни о пирамидах, ни о древней разрушенной цивилизации, ни о загадочных каменных столбах-сейдах ни слова. Как ты думаешь, почему? — взглянул поверх своих очков на меня дядя Ёша.

— Наверное, чтобы не привлекать к нашему северу внимания, — подумав, сказал я.

— Внимание кого? — снова задал вопрос учёный.

— Масонских кругов Европы…

— И в науке, и во властных структурах, — закончил за меня антрополог. — Теперь ты понимаешь, почему то, с чем я тебя познакомил, нигде в печатных изданиях не фигурирует? Ничего не известно ни о разрушенных городах севера, ни о пирамидах, стоящих за полярным кругом, ни о загадочных каменных столбах, тем более — обсерваториях… Что я тебе показал? Самую малость: руины трёх допотопных городов, отпечаток старика «Куйвы» на скале у Сейдозера и остатки самой древней на Земле обсерватории… Вот и всё. Что сам знаю. А ведь разрушенных в незапамятные времена селений на нашем севере десятки! А может быть, и сотни. Я слышал, что встречаются допотопные руины в соседней Карелии, на берегах Двинской губы, острове Колгуев, на Новой Земле, на острове Вайгач, на Югорском полуострове и Приполярном Урале… В Сибири таких погибших городов ещё больше, особенно в Восточной за Енисеем…

— Скажи, дядя Ёша, от кого ты всё это слышал? — поинтересовался я. — Неужели от своих научных коллег, с кем когда-то работал?