Читаем Путевой дневник полностью

Ясно, что восприятие китайцев Эйнштейном полно противоречий: он сочувствует их несчастной судьбе, но также и отказывает им в человеческих качествах, как то показывает целая серия шокирующих замечаний. Похоже, он также беспокоится, как бы они не вытеснили все другие народы.

Исследования западного восприятия Китая и китайцев показывают, что впечатления Эйнштейна и его стереотипы совпадают с негативным восприятием китайцев, которое распространилось на Западе с 1850-х годов: многие видели в них воплощение бескультурья, варварства, жестокости и мракобесия, а потому считали, что их отличают грязь, смрад, нищета и убожество, суеверия⁸⁸. Точно так же, как описывает это Эйнштейн, западные представления касались резкого контраста между поразительными пейзажами и отвратительными условиями жизни в городах и деревнях⁸⁹. Интересно, однако, что сразу после Первой мировой войны (то есть незадолго до того, как Эйнштейн увидел все своими глазами) на Западе стали появляться положительные отзывы о китайцах. Варварство великой войны заставило некоторых интеллектуалов пересмотреть свое отношение к восточным идеям⁹⁰.

Как говорилось ранее, Эйнштейн собирался приехать в Пекин на две недели и провести там серию лекций. Однако еще до его отъезда из Европы политические пертурбации в Китае ослабили желание Эйнштейна выполнить этот план. Он все еще рассчитывал на возможность провести две или три недели в Китае, выступить с лекциями как в Пекине, так и в других приморских городах⁹¹. Однако во время пребывания Эйнштейна в Японии его лекционное турне в Китае отменилось в силу серьезных недопониманий⁹². В начале декабря, когда Эйнштейн уже провел в Японии немало времени, пекинский ректор Кай спросил Эйнштейна, когда тот намерен приехать, c энтузиазмом добавив: «весь Китай готов принять вас с распростертыми объятиями»⁹³. Через две недели Эйнштейн ответил, что несмотря на его огромное желание и формальные обещания, сделанные ранее, он уже не может принять приглашение. Он заявил, что, напрасно прождав целых пять недель какого-либо сообщения из Пекина, он решил, что никто больше не хочет, чтобы он приезжал. Эйнштейн выразил надежду, что это «грустное недопонимание» будет исправлено в будущем⁹⁴.

В отличие от редких встреч Эйнштейна с китайцами до его путешествия в Восточную Азию, к тому времени, как он отправился в путь, у него уже завязалось несколько чрезвычайно важных для него знакомств с учеными из Японии. Скорее всего, самое первое знакомство было со студентом-физиком Аяо Куваки в Берне, и состоялось оно в марте 1909 года⁹⁵. Годом позже Эйнштейн похвалил статью об относительности, которая касалась пондеромоторных сил и была написана японским физиком Джуном Ишиварой. Эйнштейн заявил, что «это […] единственная работа по данной теме, которая имеет смысл»⁹⁶. Десять лет спустя Эйнштейн сказал, что ему было «чрезвычайно приятно», что Куваки (который к тому времени стал профессором физики) перевел его научно-популярную книгу об относительности: «Я до сих пор вспоминаю ваше пребывание в Берне, особенно потому, что вы были первым японцем и вообще первым азиатом, с которым я познакомился. Вы поразили меня тогда вашими прекрасными теоретическими знаниями»⁹⁷. Перед отъездом в Восточную Азию почти вся корреспонденция Эйнштейна с японцами была связана с приглашением «Кайдзо», о котором говорилось выше. Не стоит, однако, забывать, что в какой-то момент переговоров Эйнштейн назвал японцев «настоящими мошенниками», когда был расстроен финансовыми условиями контракта⁹⁸. Вскоре после этого он пожаловался Эльзе: «Похоже, что я останусь в Берлине надолго, потому что проклятые японцы сначала пересолили мой суп, а потом разбавили его водой»⁹⁹. Впрочем, как отмечалось ранее, несогласия насчет гонорара за поездку в конце концов были преодолены.