Читаем Путешествие к центру Европы полностью

Путешествие к центру Европы

«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

Владимир Васильевич Митин

Прочее / Юмор / Сатира / Газеты и журналы18+

Annotation

«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

booktracker.org


ИЗ ЕГО БИОГРАФИИ

САРЫНЬ НА КИЧКУ

МИГ ПОЗОРА И ВЕЧНОЕ БЛАЖЕНСТВО

КООПЕРАТИВНАЯ «УГАДАЙКА»

ПУТЕШЕСТВИЕ К ЦЕНТРУ ЕВРОПЫ

СОБЛАЗНЕННЫЕ И ПОКИНУТЫЕ

«ПЛАХОЙ О-ТЕС»

НА СТАРЫЕ ДРОЖЖИ

КОЛЬЦО

К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ РАЯ

ИЗ ЦИКЛА «КАКИЕ БЫВАЮТ ЛЮДИ»

ЭХ, ПРОКАЧУ!

КОЕ-ЧТО О ПРОДАВЦАХ И ПОКУПАТЕЛЯХ

Более подробно о серии

INFO




Владимир Митин



ПУТЕШЕСТВИЕ К ЦЕНТРУ ЕВРОПЫ






*

Рисунки И. СЫЧЁВА


М., Издательство «Правда», 1972


ИЗ ЕГО БИОГРАФИИ




Дружеский шарж

Н. ЛИСОГОРСКОГО


За свою быстротекущую жизнь автор этой книги, спецкор «Крокодила» В. Митин, заполнил столько анкет, сочинил такое количество автобиографий и характеристик на самого себя, что совершенно сам себе опостылел… Мало того. Автор ухитрился вдобавок издать пять книг рассказов и фельетонов. Полагая, что таким образом он надоел также и всем окружающим (ведь недаром же художник Н. Лисогорский долго отказывался рисовать шарж на В. Митина!), автор решил впредь не делиться сведениями из личной жизни. И вообще она, эта жизнь, не задалась. А какие были мечты, какие планы! Ведь хотел, хотел же стать мороженщицей…

САРЫНЬ НА КИЧКУ





Моего знакомого грузчика Шихту вызвал директор и велел отвезти картошку к нему на дачу. Шихта категорически отказался.

— Жаба, — беззлобно сказал директор. — Краб ты. Хотя, постой, возможно, ты из принципа?

Шихта опять отказался.

— Считаю до тысячи. — Директор вперил в грузчика добрые перламутровые глаза. — Девятьсот девяносто восемь, девятьсот девяносто девять… Впрочем, иди, у тебя еще есть шанс для размышления.

Дома Шихта лег на кушетку и отвернулся к гобелену. Узнав, в чем дело, домашние успокоились, но Шихта заявил, что все равно он не лакей.

— Да ты параноик, — взметнулась жена. — Ты опасный дурак! Я тотчас ухожу от тебя к маме.

Все же Шихта и тут не дрогнул. Через сорок минут прикатила теща. Она простирала к грузчику пухлые руки, и перстни ее были похожи на кастеты.

— Этот синьор, — кричала теща, — этот швейцарский гранд не может отнестись к начальству по-человечески!..

Ночью привезли дядю Альберта Лукича. Лукич долго дышал у кушетки, потом сказал:

— Все имеет свои плюсы и свои минусы. Чем ты думаешь кормить твоих детей? И почему нельзя где-то пойти по линии дружеской поддержки?

Утром Шихта прибежал посоветоваться: как, мол, ему быть в этическом аспекте?

— Друже Шихта, — отвечал я. — Все зависит от взгляда на вещи. Послушай, какую историю мне рассказали в Придатске.


* * *

Евлампий Алексеевич Кушелев, директор Придатского рыбокомбината, взошел на пригорок и осмотрел окрестность.

Днепр не был чуден, так как не было тихой погоды. С лимана налетал бейдевинд, такой морской ветер. Он поднимал волну у кушелевского участка, хотя на середине Днепр более или менее вольно и плавно мчал на своих водах всякую дребедень — прутики, ящик и даже доску с чьим-то выжженным сердцем, напоминавшим толстенький лавровый лист.

Директор вытер с бровей надднипряньские брызги и хозяйственно подумал, что много, однако, гибнет вот так матерьялу ни за грош.

Затем Кушелев посмотрел влево, где скрипело на волне вверенное судно «Скат», и вправо. Там на кушелевском дачном участке в четыре лопаты поспешала команда «Ската». Бригада возделывала целину под будущий огород директора. Сам же командир «Ската» капитан А. Горбов следовал за начальством и также обозревал днепровский акваторий. Директор потянул носом отлично ионизированный пиратский ветер.

— Сарынь на кичку, — застенчиво сказал Кушелев и повел плечом.

— Вы учтите, — строго отозвался А. Горбов, — все, что происходит на данном участке, осуществляется в порядке дружеского содействия в отношении вас. А может, вы полагаете как по-иному? Тогда скажите.

— Что ты, Александрушка, — пугался директор. — Ясное дело: человек человеку… Кстати, не кажется ли и тебе, что у моего берега мелковато? Суда со стройматерьялом подойти смогут ли? Тут, я считаю, канал надо прорыть, использовав как рефулер транспортное судно «Зюйд». Оно хоть и не рефулер, нет у него специального устройства для копания, но ведь можно рыть и винтом, а?

— Можно-то можно, — нахмурился А. Горбов, — да вдруг вы подумаете, что это — использование гостехники в приватной сфере? Бы смотрите у нас, Евлампий Алексеевич…

— Ты что, Александрушка, — робел директор, — я разве купчик или другой мелкобуржуазный хозяйчик? Восприму в виде оказания участия от подведомственного персонала…

— То-то же, — на всякий случай еще строже говорил Горбов и шел доглядеть за экипажем.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рассказчица
Рассказчица

После трагического происшествия, оставившего у нее глубокий шрам не только в душе, но и на лице, Сейдж стала сторониться людей. Ночью она выпекает хлеб, а днем спит. Однажды она знакомится с Джозефом Вебером, пожилым школьным учителем, и сближается с ним, несмотря на разницу в возрасте. Сейдж кажется, что жизнь наконец-то дала ей шанс на исцеление. Однако все меняется в тот день, когда Джозеф доверительно сообщает о своем прошлом. Оказывается, этот добрый, внимательный и застенчивый человек был офицером СС в Освенциме, узницей которого в свое время была бабушка Сейдж, рассказавшая внучке о пережитых в концлагере ужасах. И вот теперь Джозеф, много лет страдающий от осознания вины в совершенных им злодеяниях, хочет умереть и просит Сейдж простить его от имени всех убитых в лагере евреев и помочь ему уйти из жизни. Но дает ли прошлое право убивать?Захватывающий рассказ о границе между справедливостью и милосердием от всемирно известного автора Джоди Пиколт.

Людмила Стефановна Петрушевская , Джоди Линн Пиколт , Кэтрин Уильямс , Джоди Пиколт

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература / Историческая литература / Документальное