Читаем Путешественник полностью

Внезапно осознав, что она наедине с опасным незнакомцем — в наступившей темноте было невозможно рассмотреть его лицо, и она заметила лишь сапоги и одежду, похожую на костюм рыбака, — Матильда решила уйти, но поскользнулась на песке, упала навзничь на выступавший из земли корень и от удара потеряла сознание.

Когда она открыла глаза, Альбен держал ее на руках и прикладывал мокрый платок к ее вискам. Ощущение счастья тотчас покинуло ее, как только она вспомнила разыгравшуюся у нее на глазах драму. Обезумев, Матильда выпрямилась, указала пальцем на почерневшую воду и хотела что-то сказать… Но Альбен быстро зажал ей ладонью рот.

— Молчи!.. Ради Бога, ты ничего не видела…

— Но…

— Если ты меня любишь, не спрашивай ни о чем! Скажи только: ты можешь идти?

— Да… кажется…

— Тогда скорее возвращайся домой! Я пойду следом, чтобы быть уверенным, что с тобой ничего не случилось. Потом я приду поговорить с твоим отцом.

Глаза Матильды наполнились ужасом.

— Ты с ума сошел?

— Нет, но на этот раз я должен с ним поговорить!.. И нам некогда спорить.

Он поднял ее, отряхнул платье от песка и помог взобраться на поросший кустарником склон. Когда они вышли на дорогу, он прижал ее к себе в долгом поцелуе.

— Теперь ступай! И не задерживайся по дороге!

Наблюдая за тем, как Матильда пошла, Альбен подождал немного под прикрытием тамаринов, затем отправился следом, не теряя ее из виду. Это было нетрудно, пока она шла рядом с дамбой. Возле канатной мастерской Альбен повстречал знакомого солдата, и они тепло поздоровались. Тот выходил из портовой гостиницы и не мог видеть Матильды, спешившей по направлению к дому. Она вошла в него раньше, чем вернулись отец с сыном. Они всегда работали до наступления ночи, даже когда был прилив и на копях нечего было делать, так как решили смастерить лодку и отдавались этому занятию всей душой… Теперь Матильда могла видеться со своим возлюбленным два или три раза в неделю. В остальные дни она по вечерам ходила в церковь, чтобы люди привыкли видеть ее на улице в столь поздний час. Должно быть, Альбен поджидал возвращения мужчин, так как он постучал в дверь вскоре после того, как они пришли. Матильду с братом попросили удалиться: юноша желал переговорить с солеваром с глазу на глаз. Час спустя он покинул дом на соляных разработках… и Матильда больше его никогда не видела. На следующий день отец объявил, что выдает ее замуж за врача в Новой Франции, и тотчас отправил ее к тетке в Гранвиль, где она должна была дожидаться отплытия в Квебек. Ни слезы, ни мольбы девушки не поколебали решения Матье Амеля, который для пущей безопасности послал Огюста сопровождать Матильду, наказав ему не возвращаться в Ла-Уг, пока тот не дождется отплытия корабля…

Молодой женщине потребовалось всего несколько мгновений, чтобы мысленно пережить эту драматическую историю: ровно столько, сколько длилось молчание, пока Анн-Мари внимательно смотрела на нее в ожидании ответа. Наконец Матильда заговорила.

— Я ничего не забыла, — прошептала она, — но это не объясняет поведения невестки.

— Тебе так и не стало известно имя убийцы?

— Каким образом? Ведь я не узнала человека: было уже темно, а одет он был, насколько я могла разглядеть, как любой обеспеченный человек. Или как офицер в гражданском платье.

— Отец твой знал. Ему Альбен сказал. Думаю, что именно поэтому он и умер.

— А ты знаешь?

— Да. Я лечила Матье, и перед смертью он назвал мне его, желая облегчить совесть, но заставил поклясться, что я не буду тебе писать об этом, чтобы не нарушать твою новую жизнь…

— Да как же преступление, совершенное незнакомым человеком, могло меня побеспокоить? А его не нашли, этого злодея?

Мадемуазель Леусуа встала, подбросила хворосту в угасающий огонь. Гийома поразили выражение ее лица и исполненный жалости взгляд, который она обратила на Матильду, возвращаясь к столу.

— Человека арестовали…

— Кто он?

На этот раз акушерка отвела глаза, догадываясь, какой страшный удар должна нанести.

— Альбен Периго…

Матильда онемела. Она открыла рот, но, как ни старалась, не смогла издать ни звука и даже покраснела…

— Мама! — воскликнул Гийом, бросившись к ней и обхватив ее руками.

Она машинально прижала его к себе, положив ему руку на голову. Вдруг послышался жалобный стон, и слезы брызнули у нее из глаз, заливая лицо. Наконец она смогла говорить, вначале тихо, потом с силой, которую придавал голосу растущий гнев:

— Но он ничего не сделал!.. Он невиновен!.. А вы знали это и ничего не сказали?

— Успокойся, прошу тебя! Я ничего не знала. Даже о том, что ты встречалась с этим несчастным! Что касается твоего отца, то он молчал, чтобы не подвергать опасности своих близких. Убийца принадлежал к семье, которая была слишком могущественна по сравнению с ним. И потом, после всех пересудов о Сэрском монахе[7] в какой-то момент и я, признаться, поверила тому, что говорили.

— А что говорили?

— Что все было против Альбена. Какой-то военный видел, как он в тот вечер шел от бухты. Потом поползли слухи, распространяемые неутомимыми языками: его видели с Луизой Симон.