Читаем Путь в стаю (СИ) полностью

Дальнейшие события были близки тому, через что мне самому пришлось пройти в Литании. Всё же все подобные процессы, как справедливо утверждал мой аналитик Павел, проходят по одним и тем же социальным законам. Я поучаствовал во взятии под контроль ключевых узлов управления на планете. С лучевым карабином через плечо, со взором горящим и чёткой целью в голове — мне пришлось играть роль рядового участника событий, причём сражался я не один, рядом со мной, рука об руку, шли другие мужчины и женщины. Стычки, перестрелки, хитрости, массовые выступления, призванные парализовать работу противостоящих нам структур — всё это было реализовано настолько достоверно, что я сам всё более и более погружался в водоворот Большой Истории, буквально ощущая на собственной шкуре хитросплетения столкновения сил, борющихся за будущее цивилизации.

Потом были события на флотах. Вот где трагедия построения чего-то социально нового ощущалась ярче всего! Бесконечные переговоры, десантные операции, столкновения между членами команды — всё это было глубоко трагично и не менее эпично. В течение трёх дней, что шли бои за планету, такие же бои развернулись в ближнем и дальнем космосе — бои за души каждого флотского офицера и рядового бойца. Мне довелось поучаствовать в десанте, в корабельном бунте на одном из кораблей тяжёлого класса, а на закуску — в переговорах представителей команды и представителей корабельного офицерского сообщества, когда офицеры были за Орден, а рядовые бойцы с младшим офицерским составом — за существующий строй.

Ну а потом были выступления в колониях. Порой быстрые, результативные, почти бескровные, а порой целые миры на протяжении недель утопали в собственной крови. Только три пятых колоний удалось сохранить под властью нарождающегося Планетарного образования, под эгидой Ордена. В одной пятой победили реакционные силы, верные метрополии, а ещё в одной пятой к власти пришло нечто, от чего содрогались даже недавно лившие кровь орденцы. Крайний национализм или сепаратизм от метрополии. С чудовищными крайностями репрессивного механизма.

Ситуация в колониях предстала передо мной в виде голографического фильма, «слепленного» как бы из докладов моих соратников — я по-прежнему выступал в роли флотоводца Антоса. И у меня, и у него сердце кровью обливалось от происходящего на наших глазах апофеоза гражданской войны. Но и самих организаторов, выступивших спусковым крючком всей этой исторической вакханалии, судьба не пощадила. Все они лично участвовали в столкновениях, все они возглавляли собственных сторонников в тех или иных властных структурах или правящих родах. Спустя две недели, когда лидеры восстания собрались вновь, их осталось восемь из тринадцати — остальные приняли свою смерть. Оставшиеся в живых прекрасно понимали, что ничего хорошего лично их не ждёт, однако были настроены столь же решительно, как и в начале.

К восьми старым лидерам добавилось ещё семь новых, которых на высоту гребня волны подняли сами глубинные потоки истории. Все они знали друг друга, но вот так, в режиме личного участия, все вместе, собрались впервые. И повод для этого был более чем серьезный: переговоры с представителями старых родов, вышедших ещё из Конгломерации Метиллия.

— Господа и дамы, рад приветствовать вас всех в этом зале, — на правах неформального лидера начал Антос. — Но прежде чем мы примем в этом зале голографические образы наших идейных противников, предлагаю почтить память погибших друзей. Их много и среди тех из нас, кто стоял у истоков всех этих исторических процессов, и среди наших соратников во всех сферах жизни обновлённой Республики.

Никто не высказался против, все молча встали со своих мест. Меня поразило единство этого простого действа — люди поднимались практически синхронно, никто не задержался даже на долю секунды. Это лишний раз подтверждало единство собравшихся в этом зале.