Она понимала, что вопрос могут счесть дерзким, но знала, что Гриндлей, скорее всего, не обратит на это внимания – ей очень хотелось поделиться новостями.

– Думаю, да, – ответила Мина, и по ее лицу разлился румянец.

– Как чудесно, – сказала Твиди с искренним чувством в голосе.

– Да, – ответила Гриндлей. – Я уже начала думать, что это никогда не произойдет.

Сара заметила, что теперь она говорила тише, будто сама с собой.

– Разве остаться незамужней – такое уж несчастье? – спросила горничная.

Она знала, что Мина влюблена в Битти, но не была уверена, что тот отвечает ей столь же искренним чувством. Саре вспомнилась Роуз, которая, верно, была вот так же поглощена страстью, не оставлявшей места для сомнений. И вот к чему все привело…

Гриндлей посмотрела на Сару так, будто та сошла с ума.

– Быть старой девой? Тетушкой на содержании у семьи? Что же это будет за жизнь?

– Разве у женщины не может быть иных устремлений, помимо брака?

– «Устремлений»? Что ты имеешь в виду, бога ради?

Сара подумала о Манн и Ригби, о любви Мины к письменному слову. Она, как никто, разбиралась в литературе и поэзии. Какая жалость, что из этого нельзя было извлечь какой-нибудь толк…

– Ну какая-нибудь профессия… То есть вам разве не хотелось бы, чтобы вашим знаниям и уму нашлось какое-то применение?

– Роль, данная женщине Богом, – быть матерью и женой. Любая профессия будет лишь жалкой заменой этому. И, кроме того, какая же профессия будет подходящей для леди? Гувернантка? Меня трясет при одной лишь мысли об этом.

Повернувшись обратно к зеркалу, Мина поправила выбившуюся из прически прядь.

Сара налила ей чаю, раздумывая о том, как незначительна в представлении Гриндлей роль женщины, как узка. Почему женщина не может стремиться к большему? Почему ей, Саре, это запрещено? Почему Рейвену доставалось все, чего ему хотелось добиться? Девушка была уверена, что они примерно равны по происхождению и уж точно – по уровню интеллекта; и все же у него были все возможности, в которых ей было отказано, а он к тому же не всегда ценил свое привилегированное положение.

Сара наклонилась, чтобы поднять с ковра забытую булавку, случайно задев рукой край нового платья. Интересно, будет ли она сама когда-нибудь носить такую роскошную ткань? Уж конечно, Сара не собиралась оставаться в услужении до конца жизни. Если какой-нибудь человек с достатком предложил бы ей оставить все это, схватилась бы она за эту возможность? Или это всего лишь означало бы поменять одни подневольные обязанности на другие, пусть и связанные с бо́льшим комфортом и меньшими неудобствами?

Возможно ли это вообще – повстречать человека, который примет ее стремление учиться и быть полезной людям? Существует ли вообще подобный мужчина? Если и существует, она еще его не повстречала – тут можно быть уверенной.

Ей вспомнились наставления Линдсей. Может, действительно стоит быть благодарной за то, что у нее уже есть, принять свое положение, данное Богом, и избегать проблем, которые неизбежно у нее появятся, попробуй она что-то изменить?

Она отдала собранные булавки Твиди, которая, бережно завернув новое платье в коричневую бумагу, распрощалась и вышла из комнаты.

Сара решила снова заговорить о Битти, потому что эта тема всегда приводила Мину в хорошее настроение.

– Как удачно, что вы нашли друг друга, верно?

– Да, верно. Я просто содрогаюсь при мысли о том, как капризна бывает судьба.

– Вы оба заслуживаете счастья. Сердце радуется, как подумаешь, что доктор Битти смог оставить позади ту ужасную трагедию…

Гриндлей удивленно посмотрела на горничную.

– Какую трагедию?

Сара на мгновение замерла: стало ясно, что Битти не посвятил Мину в подробности его прошлой помолвки. Она прокляла себя за глупость: ведь доктор Джон мог и не захотеть ей об этом рассказывать. Гораздо интереснее было, с чего он решил посвятить в это Рейвена, но сейчас это не имело значения.

– Ведь он так рано потерял родителей, – вывернулась Сара.

– Да. Его жизнь была нелегкой. Но я уверена, очень скоро она станет гораздо лучше.

Сара вышла из комнаты и спустилась по лестнице, размышляя о том, как Гриндлей выглядела в новом платье. Она излучала радость от того, что ею восхищаются, уважают, выделяют среди других.

Будь любовь лекарством, которое разливают по флаконам и продают в аптеках, – сколько бы это исцелило хворей из тех, что заводятся в гостиных!

Горничная постаралась разубедить себя в своих сомнениях насчет Битти. В конце концов, они во многих отношениях были прекрасной парой. И как знать, он действительно мог по-своему любить Мину – насколько вообще мог полюбить кого-нибудь после потери невесты…

В отличие от Уилла, Сара была готова принять, что на инстинкты не всегда можно положиться. Впрочем, они редко бывали и абсолютно ошибочны.

Глава 37

Девушке, лежавшей на столе перед Рейвеном, можно было дать от силы четырнадцать. Вид у нее был крайне испуганный.