Читаем Путь смертных полностью

По утрам в понедельник приемная всегда заполнялась быстрее обычного, потому что в воскресный день клиника всегда бывала закрыта. Сара остановилась на минутку перевести дыхание и быстро окинула взглядом приемную: стар и млад, мужчины и женщины, грудная инфекция здесь, лихорадка там, опухоли и сыпи, жар и озноб. В приемной стоял приглушенный гул голосов, в который неровным ритмом вплетались чиханье и лихорадочный кашель.

Молодая мать сидела с ребенком на руках: щеки у того пылали, два зеленоватых потека из носа сливались в лужицу на верхней губе. Он, очевидно, был не слишком доволен своим нынешним положением и, понятно, в любой момент мог разразиться воплями. Его мать, однако, явно подготовилась к этому повороту событий. Время от времени ее рука ныряла в карман и извлекала оттуда очередную сладость, которая, будучи засунута в маленький ротик, покупала еще несколько минут тишины.

Сара наблюдала за этой процедурой, стоя в дверях и внутренне содрогаясь при мысли о липких следах, которые оставят повсюду эти пальчики. Кроме того, от дверей к камину тянулась цепочка грязных следов. Как бы ни нравилось ей помогать в клинике, толпа пациентов, которая каждый день проходила сквозь дом, добавляла работы.

Сара заметила, что огонь в камине начинает угасать, и, став на колени у решетки, подсыпала немного углей. Она перемешивала их кочергой, когда в приемную вошел Рейвен. Ученик не сразу заметил ее у камина, но Сара знала: он будет ждать, пока она не обратит на него внимание. Встав, указала на пациента, баюкавшего правую руку, обернутую на удивление засаленной тряпицей. Сара могла только гадать, что скрывалось под тряпкой, но исходивший от нее запах не терпел отлагательств, и не только из-за того, что его источник мог обернуться чем-то серьезным.

Сара смотрела, как Рейвен ведет в кабинет пациента, по-прежнему поддерживающего руку, будто это был какой-то посторонний предмет. Она так и не смогла составить о новом домочадце Симпсона определенное мнение. Ему сильно не хватало той уверенности в себе, которая отличала навещавших дом джентльменов, и даже учитывая разницу в возрасте, манеры его сильно отличались от манер его предшественника, Томаса Кита. Младший брат доктора Кита, казалось, чувствовал себя в роли ученика гораздо свободнее, хотя Сара могла ошибаться, потому что в то время она сама еще только привыкала к своему новому окружению – не только к дому, но и к своим обязанностям.

У нее было чувство, что Рейвен не слишком привык, чтобы ему прислуживали, – наверное, потому, что, будучи студентом, обитал на съемных квартирах. Должно быть, по этой же причине он выглядел на удивление худым, даже изможденным. Саре доводилось слышать о молодых людях, одержимых учебой настолько, что они забывали о своих телесных нуждах. Ей это казалось особенно забавным в людях, посвятивших себя медицине и специально учившихся заботиться о здоровье. Наверное, не стоило удивляться, что Рейвен, добившийся места ученика у самого Симпсона, забывал о еде ради учебы.

Единственное, что она ставила ему в заслугу, – обращение с пациентами: он всегда был с ними заботлив и добр, внимательно выслушивал и никогда не смотрел свысока. Опять же, Сара находила забавным, что высокомерие так часто встречалось в людях, посвятивших себя, казалось бы, самой милосердной профессии, но она уже научилась распознавать эту характерную для медиков черту. Быть может, новичок просто еще не успел развить в себе эту манеру, или же именно эта его особенность как раз и понравилась Симпсону.

Сара иногда развлекалась, воображая себя студентом-медиком: как бы она проводила день, какие стала бы изучать предметы. Ее особенно интересовали ботаника и растениеводство, а еще – традиционная медицина: кое-какие знания передавались в семье по наследству. Всякий раз, как Сара попадала в кабинет профессора, ее поражало количество знаний и дисциплин, которые можно изучать. Ей казалось, что не может быть ничего лучше, чем посвятить этому жизнь. За подобные развлечения, однако, приходилось платить: фантазировать таким образом было приятно, но суровая правда становилась от этого только еще более очевидной. У нее не было средств, чтобы поступить в университет, и не было никаких надежд, что когда-нибудь они появятся. Кроме прочего, она была женщиной: препятствие почти неодолимое.

Миссис Линдсей сказала ей, что она должна быть довольна своим нынешним положением, но Саре казалось невозможным как-либо утолить постоянную жажду знаний; да она и представить себе не могла, что ей бы этого захотелось. Отказаться от пожирающего ее любопытства – все равно что отказаться от самой себя.

С тех пор как у них с миссис Линдсей состоялся тот разговор, ей гораздо реже разрешали помогать в клинике, и это явно не было совпадением. У кухарки всегда находилась для нее работа, или она заставляла Сару переделывать уже сделанное, и в результате ее не отпускали. То, что утренние приемы без ее участия были гораздо более шумными и хаотичными, чем обычно, тоже, по мнению девушки, совпадением не являлось.