Читаем Путь самурая полностью

Я не успел даже удивиться – как это кавказец в пылу беседы заговорил почти без всякого акцента. Он что, нарочно его подделывал? Кстати. Я слышал о таком явлении. Многие нерусские, прекрасно знающие русский язык, специально говорят с дичайшим акцентом. Для чего? А чтобы не считали умными, чтобы соответствовать облику нормального приезжего «чурки». Так легче взятки от них берут, и вообще – не считают опасными. Слишком чисто говорящий по-русски может быть засланным казачком…

Меня зло взяло. Черт подери, что он несет? Я на самом деле должен проверять его павильон – сертификаты на товары, наличие запрещенных товаров, наличие кассового аппарата и все такое прочее. Так какого черта он мне тут комедию исполняет?! И я вообще-то ни слова не сказал о какой-то там мзде! Пока не сказал…

Я потребовал сертификаты – и вместо сертификатов получил пятерых кавказцев, вылезших из задней комнаты. Они начали вопить, что-то горготать по-своему, хозяин тоже вопил что-то про Городницкого, про то, что менты обнаглели, и еще что-то тупое, идиотское. И наступил такой момент, когда мне надо было решить: вступать в битву с шестерыми кавказцами или уйти несолоно хлебавши.

Да, я мог вступить в битву, они бы мне наваляли, пошли бы под суд и параллельно завалили бы надзирающие органы кучей жалоб на беспредел отдельно взятого участкового, на то, что он пытался вымогать деньги у честного гражданина, и они только защищались – потому вшестером и переломали ему ребра. Ну да, их все равно осудили бы, меня потаскали бы по инстанциям, но осадок все равно остался бы. И в конце концов за мной могли бы установить «негласку», чтобы узнать, как я разлагаюсь, коррумпируюсь и загниваю, и понять, как поэффективнее пресечь мою противоправную деятельность, порочащую образ российского милиционера. Могут и до увольнения довести! А мне этого не надо, точно. В любом случае все мои планы на ближайшее время точно рухнули бы – тренировки, месть и все, все, все.

В общем, я ретировался, полный злобы и туманных угроз. Я не знал еще, как отомщу этому самому Ибрагиму за свой позор, но был полностью уверен, что так это и случится.

От Ибрагима я побрел в пикет, надеясь встретить там того же Городницкого – он после планерки обязательно появляется в опорном, чтобы совершить свой обычный обход по торговым точкам курируемого им участка. Ну – чтобы не забывали, а еще – чтобы прихватить чего-нибудь из продуктов или выпивки в счет будущих выплат. Так все участковые делают. Или почти все. Я только так не делал – до сих пор.

На мою удачу Городницкий был на месте и, когда я ворвался в пикет, кипя пролетарским гневом на жадных торгашей, поднял взгляд на мою раскрасневшуюся от жары и быстрого шага физиономию и удивленно спросил:

– А ты чего не дома? Тебя же отлеживаться отправили!

И тут же озабоченно добавил:

– Смотри, меня не зарази! Мне работать надо! Некогда болеть!

– Викторыч, что за фигня? Ты почему крышуешь ларьки у меня на участке? Своего мало, что ли? Какого черта ты к Ибрагиму полез?

Городницкий снова слегка ошеломленно посмотрел на меня, пожал плечами и довольно натурально спросил:

– Ты с ума сошел? Какая еще крыша? Ничего не знаю! Ты своими делами занимайся, а не придумывай всякой ерунды! И не слушай всяких там азеров!

– А с чего ты решил, что это азеры мне сообщили о том, что ты их крышуешь? – вкрадчиво спросил я, глядя в глаза капитану Городницкому.

– А кто еще-то? – хмыкнул он. – Хачики вечные выдумщики! Такого напридумают – хоть стой, хоть падай! Не знаю ничего! Не мешай!

– Ну ты, Викторыч, и козел! – не выдержал я, и Городницкий тут же взвился:

– Ты как со мной разговариваешь?! Со старшим по званию?! Да я на тебя рапорт напишу!

– Да пошел ты на хрен! – ласково сообщил я и направился к выходу из пикета. – Еще и в ООН напиши!

Вышел я из пикета в совершенно дурном настроении. Вот на кой черт надо было злить Городницкого? Посылать его? Викторыч мне, конечно, не друг, но так-то он мужик неплохой, незлой, но при этом еще дико самолюбивый и злопамятный товарищ. С него станется накатать рапорт! Правда, хрен что докажет – я от всего откажусь, нас ведь было только двое, но опять же – осадок останется. И теперь Викторыч будет мне вредить.

Вот ведь какое дело – деньги! Чуть коснись их, и начинается – приятели превращаются в недругов, недруги – в настоящих врагов.

А настроение бесповоротно испортилось. Я ведь хотел пройтись и по другим торговым заведениям на своем участке – по мелким заведениям, само собой! Крупные магазины, и уж тем более предприятия, что находятся в офисном здании на углу улицы (всякие там ООО и ЗАО), платят птицам полетом повыше – или парням из уголовки, или вообще кому-нибудь из областного УВД. Ну или бандитам. Хотя частенько и тем, и другим.