Читаем Путь с сердцем полностью

Для духовного искателя наступили удивительные времена! Современные книжные магазины набиты текстами мистической практики христиан, иудеев, суфиев и индуистов. Последние главы нашей книги, где говорится о «духовных качелях» и о расширении растворении «я» становятся лишь еще одним описанием среди сотен духовных сказок. Однако многие из этих описаний противоречат друг другу. Мы уже видели, как сильно могут различаться перспективы внутри буддийских традиций – от школ, стремящихся к просветлению с помощью изменённых состояний сознания и очищения, до тех, которые утверждают, что само это искание препятствует нам в осуществлении своего истинного просветления здесь и сейчас. Многие противоречивые перспективы, с которыми мы встречаемся, ставят перед нами одну из великих дилемм духовной жизни: чему нам верить?

В самом начале мы испытываем энтузиазм по отношению к своей практике и склонны принимать всё, что слышали или прочли, как евангельскую истину. Эта установка зачастую даже усиливается, когда мы вступаем в какое-нибудь сообщество, следуем какому-то учителю, налагаем на себя некоторую дисциплину. Однако все книжные учения, карты и верования имеют очень мало общего с мудростью или состраданием. В лучшем случае они оказываются дорожными указателями, пальцем, указывающим на луну или незаконченным диалогом из того времени, когда кто-то получил некоторое количество истинно духовной пищи. Чтобы оживить духовную практику мы должны открыть внутри себя свой собственный путь к сознательности, к тому, чтобы жить жизнью духа.

Несколько лет назад в штате Массачуссетс женщина по имени Джин, изучавшая медитацию, пришла ко мне в состоянии крайнего смятения. Она была замужем за врачом, у них было двое детей. Но муж был подвержен припадкам депрессии и во время одного из них в прошедшем году покончил с собой. Для неё, – а ещё более для её детей, – эта история оказалась очень печальной и болезненной. Семья жила вблизи Амхёрста и была связана со многими духовными сообществами этого района. Они учились у тибетцев и у суфиев; а после самоубийства вся сеть духовных организаций пришла на помощь семье. В течение многих недель ежедневно друзья приходили готовить еду, нянчить детей, утешить и поддержать. Многое из этой помощи включало духовные церемонии для семьи и умершего отца.

Как-то к Джин пришёл в возбуждённом состоянии близкий друг по тибетскому сообществу; он сказал: «Все эти сорок дней я совершал тибетские моления и проводил визуализации для мёртвых; и вот прошлой ночью я увидел его. Ваш муж прекрасно себя чувствует. Видение было столь ясным. Он вступал в бардо света Западной Обители с бодхисаттвой Амитабхой. Я мог ощутить это так явственно. Всё прекрасно». Джин это сообщение сильно воодушевило. Однако через несколько дней она встретилась в городе с приятелем из местного мистического христианского общества, где она также занималась практикой. Тот подошёл к ней и с воодушевлением сказал: «У него всё хорошо. Я видел его. Это глубокое видение было у меня прошлой ночью во время молитвы при медитации; его окружал белым свет в небесах вознесшихся мастеров». Джин была слегка потрясена и смущена, услышав этот комментарий.

Идя домой, она решила зайти к своему старому и уважаемому учителю, мастеру-суфию. Прежде чем она смогла объяснить свою дилемму, он объявил ей: «Знаете, ваш муж прекрасно себя чувствует; он уже вошёл в утробу матери и родится в женском теле у родителей, которые живут вблизи Вашингтона, в округе Колумбии. В своей медитации я следовал за его сознанием». Смущённая и растерянная, стараясь разобраться, где же правда, она пришла ко мне.

Я попросил её тщательно подумать о том, что она действительно знает сама. Если бы она отставила в сторону тибетские учения, учение суфиев и христианские мистические учения и вгляделась в собственное существо и сердце, что она уже знала? Что было таким несомненным, что если бы даже Будда и Христос сидели в этой же комнате и говорили: «Нет, это не так!», – она могла бы посмотреть им прямо в глаза и сказать: «Нет, так!»? Я просил её отбросить все философии и верования, карты прошлых и будущих жизней и прочего; я напомнил ей о том, что её знание может быть очень простым. Наконец, успокоившись, она сказала: «Я знаю, что всё меняется – и не более того. Всё рождённое умирает, всё в жизни находится в процессе изменений». Тогда я попросил её, – если сказанное окажется недостаточным, – сможет ли она полно и честно жить своей жизнью, исходя из этой простой истины, не держась за то, от чего неизбежно необходимо освободиться. Может быть, этого простого понимания будет достаточно для того, чтобы жить мудрой и духовной жизнью.