Есть известное описание такого процесса, перенесённого несколько веков назад великим мастером дзэн Хакуином; оно пересказано в книге «Пещера тигра». После нескольких лет самозабвенной практики Хакуин пережил глубокое просветление, в котором все вещи в этом мире обрели для него сияющую чистоту. Но, поскольку он продолжал практику, он утратил свою гармонию, не был свободен ни в деятельности, ни в пустоте и не обладал устойчивостью. Со стиснутыми зубами он продолжал далее практику, стараясь освободиться от потока мыслей, от помех и бессонницы; но положение только ухудшалось. Его рот горел, ноги стыли; в ушах раздавались звуки бурного потока; он обливался потом и никак не мог успокоиться. И вот после безуспешных поисков помощи у самых уважаемых учителей дзэн своего времени он услышал о некоем мудром старце, даосском отшельнике, жившем в горах. Он взобрался на его гору и упорно молил старца о помощи, пока отшельник-даос не увидел его затруднительное положение и его искренность. Отшельник дал Хакуину два великих поучения для обретения опоры и для равновесия внутренней энергии. Одно из них заключало в себе перевод энергии из макушечной чакры вниз, в живот, пользуясь движениями живота и особым методом дыхания для приземления энергии в физическом теле. В качестве второго отшельник дал ему целый ряд упражнений для равновесия энергии и её циркуляции по телу. Всё это чётко изложено в «Пещере тигра».

Во все эпохи и во всех главных методах практики практикующие йогины встречались с затруднениями, свойственными духовным переживаниям. В любом случае они находили существенным получение помощи от человека, умеющего вести себя на этой территории. Поскольку эти процессы могут занять долгое время, при их возникновении необходимо найти руководителя, кого-то прикоснувшегося к собственному безумию, к печали и утрате границ, кто может постепенно и бесстрашно направить нас обратно, на почву нашей собственной истинной природы.

Осознание танца

Третий принцип работы с изменёнными состояниями можно будет назвать «осознанием танца». Когда возникают такие переживания, первейшая обязанность практикующего состоит в том, чтобы раскрыться для этого переживания с полным осознанием, наблюдать и ощущать его как часть танца нашей человеческой жизни. Возможно, мы окажемся напуганы изменёнными состояниями, так что, когда они возникнут, мы будем сопротивляться им и осуждать их: «моё тело растворяется... по всему телу покалывание... весь горю... слишком холодно... такие громкие звуки... мои чувства слишком напряжены... я не в состоянии выносить это множество внутренних болей или волн энергии». По причине страха, отвращения и неправильного понимания мы можем бороться с ними в течение долгого времени, стараясь избежать их, изменить, преодолеть или заставить уйти; и вот само это сопротивление сохранит нашу захваченность ими.

Но как в начальной медитации мы можем научиться прикасаться к боли и напряжению физического тела целительным и сочувственным вниманием, лишённым вожделения или противодействия, так и возникновение пугающих и трудных изменённых состояний можно встречать с тем же самым сочувственным и уравновешенным вниманием. Так же, как в начале практики мы учимся отмечать искушающие голоса требовательного ума, не будучи ими запутаны, нам следует вносить это уравновешенное осознание и в приятный и мощный соблазн восторга, в огни и иллюзорные переживания.

Наше вожделение или противодействие по отношению к любому переживанию останавливает нашу практику на этом месте, прекращает раскрытие для истины. Одна изучающая испытывала большой страх перед ощущением пустого пространства, которое пришло к ней в медитации; она думала, что потеряет себя, сойдёт с ума или вообще не сможет функционировать. Два года ушло на противодействие этому ощущению, пока во время одной руководимой медитации она в конце концов не позволила себе открыться для страха и пространства. Это было чудесно. Её ум успокоился, сердце смягчилось, а в медитации открылся новый уровень мира и лёгкости.