Пока мы не научились говорить о чувствах или даже осознавать их, наша жизнь остаётся запутанной. Для многих медитирующих освоение и осознание чувств – это длительный и трудный процесс. Однако в буддийской психологии внесение сознания в чувства чрезвычайно важно для пробуждения. В поучении, называемом «Циклом возникновения условий», Будда объясняет, как люди оказываются в состоянии запутанности. Именно место чувств связывает нас или освобождает. Когда возникают приятные чувства, и мы автоматически хватаемся за них, или когда возникают неприятные чувства, и мы стараемся их избежать, у нас устанавливается цепная реакция вовлечённости и страдания. Это придаёт постоянство телу страха. Однако если мы научимся осознавать чувства без вожделения или отвращения, тогда они смогут двигаться через нас подобно изменчивой погоде, и мы сможем освободиться, чтобы почувствовать их и двигаться далее подобно ветру. Весьма интересным упражнением в медитации будет специальное сосредоточение на своих чувствах в течение нескольких дней. Мы можем называть каждое из них и увидеть, каких из них мы боимся, какими опутаны, какие порождают повествования; мы также можем увидеть, каким образом становимся свободными. Быть «свободными» – значит не быть свободными от чувств, но быть свободными почувствовать каждое из них и позволить ему двигаться далее, не опасаясь при этом движения жизни. Мы можем применить этот принцип к возникающим у нас трудным стереотипам, можем ощутить, какое чувство находится в центре каждого переживания, и полностью открыться для него. Это и есть движение, к свободе.

Открыть то, что просит признания.

Это может звучать подобно очень, усложнённому и несвободному способу медитации, но на практике всё очень просто. Общее правило – всего лишь сидеть и осознавать то, что возникает. Если налицо повторные стереотипы, расширьте поле осознания. Затем ощутите то, что просит признания. Это – третий принцип. Повторные стереотипы остаются из-за некоторого уровня противодействия: их запирают отвращение, страх или осуждение. Зажим построен на страхе. Чтобы растворить его, нам необходимо признать то, что присутствует, и спросить своё сердце: «Как я принимаю это?» Желаем ли мы, чтобы оно изменилось? Связаны ли мы с каким-нибудь трудным чувством, мнением или ощущением? Желаем ли мы, чтобы оно прошло или ушло? Существует ли какая-нибудь привязанность, какой-нибудь страх?

Далай-лама отметил, что коммунизм во всём мире потерпел неудачу, так как был основан не на сострадании и любви, а на классовой борьбе и диктаторской власти, которые в конечном счёте просто не работают. Также и в нашей внутренней жизни борьба и диктатура не дают результатов. Поэтому мы должны выяснить, какой аспект этого повторного стереотипа просит признания и сострадания, и задать себе вопрос: «Могу ли я прикоснуться с любовью ко всему тому, от чего замкнул своё сердце?» Это не означает разрешения проблемы или её уяснения – это просто вопрос: «Что просит признания?» В трудных стереотипах мысли, эмоции или ощущения мы должны раскрыться, дабы почувствовать их полную энергию в своём теле, в сердце и в уме, как бы сильно они себя ни выказывали. Это включает в себя также и раскрытие для наших реакций на данное переживание, отметки возникающих страха, отвращения или зажима, – а затем приятие их всех. Только тогда всё это сможет раствориться.

В своей самой ранней практике, будучи монахом, связанным обетом безбрачия, я подвергался длительным приступам чувственности и наплыву образов сексуальной фантазии. Учитель велел называть их; так я и поступал; но они часто повторялись. «Принимать их?» – думал я. – Но ведь тогда они ни в коем случае не остановятся!» Всё же я попробовал принять их. Шли дни и недели, а подобные мысли становились всё более сильными. В конце концов я решил расширить своё осознание, чтобы увидеть, какие другие чувства здесь присутствуют. К моему удивлению, почти всякий раз, когда возникали эти фантазии я находил глубокий источник одиночества. Это переживание не было целиком чувственностью, здесь присутствовало одиночество, и сексуальные образы были способом искания утешения и близости. Но они всё равно продолжали возникать. Тогда я отметил, как трудно позволить себе почувствовать одиночество. Я ненавидел его, я сопротивлялся ему. И только когда я принял само это противодействие и легко окружил его состраданием, оно начало поддаваться. Расширяя своё внимание, я узнал, что значительная часть моей сексуальности имела мало общего с чувственностью; и по мере того, как я привёл понимание к чувству одиночества, принуждающее качество фантазий постепенно уменьшилось.

Раскрытие через центр.