Читаем Путь с сердцем полностью

Первоначально сомнения могут приходить в виде демонов и противодействия. «Сегодня ничего не получается... я не готов... слишком трудно». Эти мысли можно было бы назвать «малыми сомнениями». После некоторой практики мы можем научиться уменью работать с ними. Но далее, за их пределами, высится ещё другой уровень сомнения, тот уровень, который для нас, поистине полезен. Это сомнение называется великим сомнением, глубоким желанием познать свою истинную природу, смысл любви, свободу. Великое сомнение задаёт вопрос: «Кто я такой?», или: «Что такое свобода?», или: «Что такое конец страданиям?» Это могучее сомнение представляет собой источник энергии и вдохновения. Дух истинного исследования существенно необходим для того, чтобы влить жизнь в нашу духовную практику и углубить её, удержать от подражательности. Работая с этим духом, мы находим, что под сомнением погребено скрытое сокровище. Демон малых сомнении может привести к открытию нашего великого сомнения и к ясности, которая пробуждает всю нашу жизнь.

В процессе называния демонов мы, возможно, найдём, что они стали показываться нам с большей полнотой. В практике есть такие фазы, когда всё, что мы увидим, являет собой желание или гнев. Мы можем сомневаться в себе, думая: «Боже мой, я просто наполнен гневом или желанием», или: «У меня так много сомнений», или: «Я так беспокоен», или: «За всем, что я делаю, скрывается страх». В течение года или двух всё, что я видел во время собственной медитации, было моим гневом, осуждением или яростью. Когда я действительно касался их, в самой моей глубине они взрывались. В одном случае я провёл без сна почти целую неделю; четыре или, пять дней я оставался в лесу, швыряя камни вокруг и предупреждая друзей, чтобы они не приближались ко мне. Всё же постепенно напряжение уменьшилось и мало-помалу утратило свою силу.

По мере того, как мы углубляемся в свою духовную жизнь, мы обнаруживаем способность признавать наличие труднейших мест в самих себе и способность прикасаться к ним. Повсюду вокруг себя мы встречаемся с силами жадности, страха, предубеждения, ненависти и неведенья. Те из нас, кто стремятся к освобождению и мудрости, вынуждены открывать природу этих сил в собственном сердце и в собственном уме; мы чувствуем, как оказались ими захвачены, но в конечном счёте находим свободу по отношению к этим глубинным и первичным энергиям.

Временами, когда демоны доставляют нам наибольшие трудности, мы можем воспользоваться многообразными временными практическими приёмами, выполняющими функции рассеивания демонов и действующими в качестве противоядий. В случае желания одним традиционным противоядием будет размышление о недолговечности жизни, о мимолётной природе удовлетворённости внешними элементами и о смерти. В случае гнева противоядием оказывается культивирование мыслей любящей доброты и начальная степень прощения. При сонливости противоядие заключается в пробуждении энергии с помощью устойчивой позы, визуализации, вдохновения, дыхания. Во время беспокойства противоядием будет достижение сосредоточенности благодаря внутренней технике успокоения и расслабления. И при сомнении противоядием является вера и вдохновение, приобретаемые благодаря чтению или беседам с каким-нибудь мудрым собеседником. Однако самой важной практикой будет называние и узнавание этих демонов, расширение нашей способности оставаться среди них свободными. Применение противоядий подобно пользованию пакетом первой помощи, тогда как осознание вскрывает самую рану и излечивает её.

Когда мы достигаем уменья в назывании своего переживания, мы открываем удивительную истину: обнаруживается, что ни одно состояние ума ни одно чувство, ни одна эмоция на самом деле не продолжается дольше пятнадцати – тридцати секунд, а затем заменяется каким-нибудь другим состоянием. Это справедливо как для радостных состояний, так и для болезненных. Обыкновенно мы думаем о настроениях как о явлениях, продолжающихся долгое время, – мы говорим о дне гнева или о печальной неделе. Однако когда мы посмотрим по-настоящему пристально и назовём некоторое состояние, например, «гнев, гнев», мы внезапно откроем или постигнем тот факт, что гнева более нет, что после десяти или двадцати тихих называний он исчез. Он может превратиться в некоторое связанное с ним состояние вроде ожесточения. Когда мы называем ожесточение, мы некоторое время отмечаем его наличие, а затем оно превращается в жалость к себе, за которой следует подавленность. Далее, мы в течение краткого промежутка времени наблюдаем подавленность, и она переходит в мысли, а они затем снова превращаются в гнев, или в чувство облегчения, или даже в смех. Называние трудностей также помогает нам называть и радостные состояния. Ясность, благополучие, лёгкость, восторг, спокойствие – все их можно называть как составные части преходящего зрелища. Чем более мы раскрываемся, тем более можем ощутить непрестанную природу этого потока чувств и открыть свободу превыше всех изменчивых состояний.