— Он вступит в силу только в тот момент, когда все его подпишут и принесут клятву перед солнцеликим.

В то время пока первый принц весело проводил свою ночь в объятиях куртизанки. Боргаф всю ночь боролся за свою жизнь, в прямом смысле этого слова. Температура находилась на минусовой отметке, ни о каком сне в неотапливаемом помещении речи и не шло. Перед тем как уйти, инструктор дал наказ не разводить огня. Мотивировал он это тем, что свет от огня привлечет опасных животных, обитающих в горах. Но мальчишки бы с большим удовольствием по сражались с чудовищами у огня, чем носились вокруг барака. Есть поговорка, «движение, это жизнь», как же она была актуальна в эту ночь для пятидесяти мальчишек, нарезающих круги вокруг злосчастного барака. Для достаточно тренированных ребят, окончивших кадетские школы с отличием, это было невероятно тяжелым испытанием. Но для Борга, никогда не бегавшего, ни в этой ни в прошлой жизни, это был сущий АД.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — облокотившись на стену в полубреду бормотал Борг.

Теперь он стал ненавидеть физические упражнения еще больше, но в список ненависти добавилась и армия. К которой он и раньше не испытывал теплых чувств. Единственное что поддерживало в его теле хоть каплю сил и энергии, для того чтобы перебирать ногами. Это тот заряд силы, который его чуть не убил. Теперь он был направлен на истощенный от бега организм, энергия была направлена в новое русло. Видимо об этом и говорил ректор, когда рассказывал о том, что физическое развитие может спасти его жизнь.

К тому моменту, когда солнце взошло над деревьями, температура резко поползла вверх и у ребят появилась возможность рухнуть в бараке и немного вздремнуть.

Глава 24

Как только Боргаф на заплетающихся ногах вошел в барак после ночного кошмара, то рухнул как подкошенный. Не было брезгливых мыслей, жалоб на то что здесь грязно и вообще ФУ. Хныканья из-за того что нет кровати или постельного белья. Еще в полете он уже спал, мозг и тело были настолько перегружены, что незамедлительно выключились. Это было сложно назвать сном, это была потеря сознания, забытье.

Через несколько часов после рассвета, к ним прибыл инструктор. Он подошел к колоколу который висел посередине этого убогого лагеря и стал молотить им как сумасшедший. Звон все нарастал и нарастал, этот звук мог поднять и мертвого из могилы. Но насмерть уставшего человека поднять из пустоты в которую они провалились, оказалось сложней. Несколько ребят нашли в себе силы подняться и выбраться на звук. Все же остальные, только по затыкали уши и продолжали спать. Инструктор нахмурился и направился к бараку.

Войдя он обнаружил беспорядочно лежащие тела, пускающие слюни на грязную землю, на которой они спали как на самой мягкой перине, — ПОДЪЕМ!!!! — заорал инструктор Рорит.

Приказ и крик не добирались до уставшего на смерть сознания, но, добирался до плетения, которое окутывало их мозг. Их тела зашевелились, и они поднимались с земли как подвешенные на веревочках марионетки. Сознание не включилось, а тело действовало само по себе.

— Всем выйти на улицу и построиться в шеренгу у колокола, — отдал очередной приказ Рорит.

Мальчишки как зомби двинулись наружу. В процессе движения, они постепенно начали приходить в себя и осознавать, что не принимают участия в преставление ног.

Когда неровная шеренга качающихся и зевающих курсантов выстроилась перед колоколом, инструктор заговорил, — Перед тем как вы пойдете завтракать, — вышагивал вдоль неровного строя, он делал им сейчас поблажки, не пытаясь выстроить их в одну линию и добиться сосредоточенности. Он помнил какого это, — я расскажу о том, что мы будем делать после приема пищи. У вас будет десятикилометровый забег, по пересеченной местности в горах, — он замолчал ожидая реакции.

Постепенно слова инструктора стали доходить до вялого и полуспящего мозга. Но реакция не заставила себя ждать. Некоторые курсанты не в силах сдержать себя, начали причитать о том, что он прикалывается над ними. И это вообще не тренировки, а форменное издевательство.

Инструктор Рорит спокойно отреагировал на шквал недовольства и критики, не пытаясь их заткнуть. Когда гул недовольных голосов стих, он продолжил, — Что же, вижу пару недовольных девчонок, — те, кто причитали, недовольно засопели, — у вас есть прекрасная возможность окончить свои страдания и вернуться к вышиванию и вашим платьям. — На его лице играла ехидная улыбочка. — За моей спиной находиться колокол смерти, — он сделал небольшую паузу давая их мозгу время на осознание его слов, — тот, у кого нет больше сил, легко может позвонить в него и в ту же секунду умереть для всего курса. Как только колокол зазвенел от твоих рук, можешь катиться на все четыре стороны. Для меня, капитана и курсантов ты мертв, тебя больше не существуешь.