– Не совсем. Я немного проследил за нашим добрым доктором Коббом.

– Музейным хранителем? Зачем?

– У меня было предчувствие, что после нашего разговора он захочет с кем-нибудь повидаться… не откладывая визит. И он действительно вскоре вышел из музея и направился прямо к дому почтенной и богатой вдовы по имени Лида Мэй Калпеппер. Очевидно, в свое время она была редкостной красавицей, но, к сожалению, увяла, несмотря на героические усилия пластических хирургов и блеск сапфиров, бриллиантов и золота.

Колдмун все еще не мог понять, куда клонит Пендергаст.

– Похоже, вдова Калпеппер не так давно вложила средства в недвижимость: неосвященную церковь на Би-роуд.

– И какая здесь связь?

– Просто случайные размышления о тайнах этого города, так и ждущих, когда их раскроют. Один мой прия-тель, именующий себя «специалистом по энигмалогии», все бы отдал за то, чтобы поработать здесь. – Пендергаст обвел рукой гостиную. – Взять, к примеру, этот отель.

– А что с ним не так?

Пендергаст чуть ли не обиженно посмотрел на Колдмуна:

– Вы не находите, что это заведение вызывает интерес? Особенно если не забывать, что здесь работала первая жертва.

Тут Колдмун чуть ли не подпрыгнул на стуле.

– Вы имеете в виду…

– Мой дорогой Колдмун, вы же не думаете, что Констанс выбрала это место случайно? Труп, вынесенный на берег реки Уилмингтон, при жизни был управляющим «Чандлер-хаусом». Здесь есть над чем поработать.

Словно по сигналу, в гостиную вошла Констанс, окинула их своим странным взглядом и села на свободное место рядом с Пендергастом.

– Надеюсь, номер пришелся вам по вкусу? – спросила она.

– Превосходный во всех отношениях. Могу я спросить, что ты узнала, пока оформляли бумаги?

– Обычные слухи и сплетни. Тем вечером управляющий вышел покурить, и вскоре из парка донесся отдаленный крик. Он так и не вернулся.

Пендергаст кивнул:

– Отличное начало, Констанс.

– Насколько я понимаю, помощник управляющего мистер Тёрстон Дринкман Третий занял его место.

– Очаровательное южное имя. Нужно будет с ним поговорить. И с владелицей тоже.

Пендергаст повернулся к Колдмуну:

– Эта женщина и восстановила отель, когда его уже собирались снести.

Констанс кивнула:

– Ее зовут мисс Фелисити Уинтроп Фрост. Она в преклонных летах, затворница, занимает весь верхний этаж отеля и никогда не выходит. Не звонит по телефону, ни с кем не встречается, не пользуется электронной почтой. Говорят, она очень богата и выглядит зловеще, несмотря на возраст и слабое здоровье.

– Констанс, ты просто чудо, – сказал Пендергаст. – Значит, она для Саванны – своего рода Говард Хьюз[6].

Когда они входили в отель, Колдмун обратил внимание на верхний этаж. Он был меньшего размера, чем четыре нижних, посередине возвышался купол, высокие старинные окна были закрыты шторами.

– Есть еще что-то, о чем мы должны знать? – спросил Пендергаст. – Вероятно, дорогой Армстронг считает, что это дело может оказаться недостойным наших способностей.

Констанс пригвоздила Колдмуна взглядом:

– Недостойным? Разве верования лакота не охватывают целый пантеон? Хан, дух тьмы; Иктоми, бог-паук, даровавший людям речь; Татанкан Гнаскиян – Бешеный буйвол, злой дух, который доводит влюбленных до суицида и убийства.

Она приподняла брови, словно спрашивая, все ли правильно сказала, но Колдмун был так удивлен, что не смог ответить.

– Я думала, – продолжила она, не дождавшись подтверждения, – человек, почитающий духов, почувствует, что Саванна – самый большой во всей Америке город теней.

9

Венди Гэннон старалась не прислушиваться к крикам Бэттса, долетавшим по длинному коридору из просмотровой комнаты в монтажную. Она продолжала составлять список необходимого осветительного оборудования, а Бэттс тем временем, проверяя отснятый за день материал, исходил непрерывным потоком громких упреков, неодобрительного фырканья и других выражающих отвращение звуков. Поначалу Гэннон беспокоили придирки Бэттса к работе ведущего оператора, но потом она поняла, что это обычное актерство. Барклай Бэттс не выходил из образа, даже когда камера не была на него направлена.