Читаем Путь командарма (сборник) полностью

– Что, уже родному брату глотку заткнуть пытаешься? Может тебе напомнить, кто из нас старший на целых десять минут? Человек самому Гитлеру заехать в глаз грозился, а мы его, точно последнюю сволочь, будем и дальше мучить допросами? Сегодня же, слышишь – сегодня же – доложишь в Инстанцию о существовании записи разговора Потапова с Гитлером. Иначе не брат ты мне! – основательно разошелся Василий, который, как Михаилу Ивановичу удалось установить позже, служил на оперативной должности в управлении контрразведки.

– А ты понимаешь, что у тебя из-за этого могут возникнуть неприятности? – не сдавался следователь.

– Ну и хрен с ними! Генерал Потапов бесноватого фюрера не убоялся, а я должен на какие-то неприятности оглядываться?!

Подмосковье, Одинцово.

Сентябрь 1945 года

Командарм собрал вещи и вышел на улицу. За спиной маячил уютный деревянный домик в Одинцово, в котором еще оставались жить люди. Теперь они с завистью глядели изо всех окон на единственную дорогу, по которой генерал шел к легковой машине. Мгновенье – и из трофейного «опеля» вышел сияющий Жуков в парадном мундире, щедро увешанном правительственными наградами.

– Ну, здравствуй, мой Михаил Архангел, – раскинув в стороны крепкие крестьянские руки, прохрипел он.

– Здравствуйте, дорогой Георгий Константинович!

Они обнялись.

В это время второй раз хлопнули двери, выталкивая из салона автомобиля на улицу хрупкого мальчишку лет пятнадцати, сразу напомнившего Потапову его самого в далеком революционном, 1917 году.

Михаил Иванович зачарованно глядел, как сын бежит ему навстречу, и впервые в жизни еле сдерживал накатывающуюся слезу…

Уже в декабре 1945 года Потапову вернули все права, а также звание и награды. Кроме него, после тщательной проверки подобной чести были удостоены Абрамидзе, Антюфеев, Бикжанов, Борисов, Вишневский, Добросердов, Зайцев, Зотов, Корнилов, Лукин, Любовцев, Мазанов, Мельников, Михайлов, Музыченко, И.А. Наумов (тот самый единственный бригврач), Носков, Павлов, Прохоров, Романов, Скугарев, Снегов, Тонконогов. Вскоре этот короткий список пополнил генерал-майор И.И. Алексеев. 23 октября 1941 года Иван Иванович бежал из Полтавского лагеря военнопленных, перешел линию фронта и добрался к своим. Его держали под следствием до 29 января 1944 года, после чего уволили в отставку. Однако уже 16 января 1946 года вдруг решили восстановить в кадрах Советской армии. Однако так повезло далеко не всем!

Комбриг Николай Георгиевич Лазутин, находившийся под следствием органов НКВД, умер 2 ноября 1946 года.

Такая же участь постигла и генерал-майора Андрея Герасимовича Потатурчева, арестованного по ходу спецпроверки. И – опять же – было за что! Потатурчев первым из наших генералов попал в плен – кстати, в гражданском одеянии! – и на первом же допросе поведал врагу все, что ему было известно о структуре, командирах и перемещениях наших войск. В июле 1947 года он умер в тюрьме.

За потерю управления войсками и добровольную сдачу в плен Военной коллегией Верховного суда СССР были приговорены к расстрелу Артеменко, Белешев, Бессонов, Будыхо, Кириллов, Кирпичников, Кру пенников, Мошенин, Понеделин, Привалов. Самохин, Сиваев…

И опять – одна незнакомая фамилия.

Командир 43-й стрелковой дивизии Владимир Васильевич Кирпичников попал в плен к финнам и настрочил, на свою беду, несколько статей, в которых пытался обосновать возможность государственного переворота в СССР. Ясно, что они были истолкованы как антисоветские!

В отношении двух военачальников дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Первым из этих счастливчиков стал генерал-майор Иван Михайлович Герасимов, попавший за решетку по доносу какого-то пожелавшего остаться неизвестным «доброжелателя», сообщившего, что генерал вел в лагере антисоветскую пропаганду. 29 декабря 1945 года Герасимова арестовали и продержали в тюрьме до 1 августа 1953 года…

Вторым – генерал-майор Павел Васильевич Сысоев. В августе 1943 года он с группой товарищей бежал из плена к партизанам, «дорос» до помощника начальника штаба партизанского соединения. Но в апреле 1944 года был вызван в Москву и арестован. До 8 января 1946 года находился в тюрьме.

Остальным бежавшим из плена полководцам повезло меньше. Ласкин получил 10, а Цирульников – 12 лет лишения свободы. В 1956–1957 гг. все указанные лица (в том числе и расстрелянные) были полностью реабилитированы.

Остальных не простили и посмертно: Благовещенского, обоих Богдановых, Власова, Егорова, Жиленкова, Закутного, Зыбина, Малышкина, А.З. Наумова, Рихтера, Салихова, Трухина.

О «подвигах» большинства из этой шайки мы уже говорили. Остались только Рихтер и Салихов.