Читаем Путь хунвейбина полностью

Мимо проходят какие-то профсоюзные колонны, потом КПРФ, пошли «радикалы», вот несут человека на троне в маске Путина. Забавно. Приближается красно-черный блок. Идут революционеры! Вот троцкист Дроздов, бородатый еврейский юноша, несет красное знамя с черным кулаком. Улыбается. Его очки блестят на солнце. У него праздник. Рядом бородатый Иван Лох, идет быстро, мелкими шажками, что при его нынешней комплекции смотрится забавно. Черные знамена с бахромой – это Петя Рауш в берете и прочая «Свадьба в Малиновке». Троцкисты кричат: «С отрядом флотским товарищ Троцкий…» Я смотрю на все это веселье. И мне грустно. Я видел это много раз. И ничего. Ничего не происходит. Два раза в год демонстрации – и все. «С отрядом флотским товарищ Троцкий», в который раз ведет в последний смертный бой… Янек ругает меня за то, что я назвал его по имени, когда он звонил, да еще с чужой симки.

Я смотрю на Олю.

- Давай вернемся обратно, развернем транспарант, - предлагаю я ей.

- Зачем? Ведь мы все сделали, - удивляется Оля. - Чем ты недоволен?

- Тем, что все закончилось.

- Товарищ Гусман, не совершайте безрассудных поступков, - Янек шутит, имитируя сталинский акцент.

Мы выходим на Невский. Под ногами валяются наши красные и оранжевые листовки.

- Наши листовки, их никто не подобрал, - говорит мне Оля. Она вчера печатала листовки, и вот видит, как их топчут. Наш труд превращается в мусор. Оля грустно улыбается.

Мы бредем с ней вслед за демонстрацией. За нами – ментовское оцепление, по дороге встречаем Андрея и бородатого Александра. Андрей переживает, что в интервью журналистам включил лишний пафос. Ничего страшного. Мы оказываемся на Дворцовой площади в разгар митинга - штатные ораторы вновь обличают антинародный режим. Троцкисты бегают с таким видом, как будто за ними – Петроградский Совет рабочих депутатов. Ребята на эмоциональном подъеме. Праздник пролетарской солидарности.

А я опустошен. Что мы сделали такого особенного? Вылезли на крышу, растянули транспарант, зажгли фальшфейеры, помахали знаменем, раскидали листовки. Военно-спортивная игра «Зарница» какая-то. Это не с бомбой на великого князя, как Ваня Каляев. Но ведь те, кого мы остановили, пусть всего на минут 5, не способны и на такое. Они умеют лишь воровать, жрать, прогибаться. Убожества. За ними целая система, государство, менты, а за нами - никого. Но мы их напугали. Напугали! Иначе зачем милиция, крики в мегафон? Прошли бы мимо, помахали бы ручками: «С праздником, ребята!». В акции участвовало всего семь человек, а их шло человек 700. И они нас испугались. Приятно.

Я даю интервью телевизионщикам, и мы уходим с площади, больше здесь делать нечего. Решили отдохнуть. Купили красного вина. Оля созвонилась с подругой. Та приехала со своим парнем, он – бизнесмен. Оля с воодушевлением рассказывает об акции. Бизнесмен делает вид, что попал в компанию сумасшедших. Говорит что-то о безграмотности революционеров. Я смотрю на него – здоровый детина, с наметившимся пузиком. Я молчу – я не хочу спорить. Зачем? За детиной старый добрый здравый смысл. Я смотрю на этого заматеревшего парня, в 30 лет жизнь заканчивается, говорит он. Я смотрю на него. И чувствую: усталость уходит, возвращается ненависть. Значит, впереди новая акция!

И правда, за два года я придумал, организовал и провел множество акций. Наконец я осуществил то, о чем мечтал 15 лет – в знак протеста против отмены выборов губернаторов организовал символический захват Исаакиевского собора, в принципе мы сделали то же самое, что и на крыше того дома у думы. Потом, 12 июня, в День России, мы повесили чучело Путина в Екатерининском садике, а перед этим на площади Льва Толстого высели транспарант «Мутин – пудак!». Об наших акциях можно почитать на сайте движения. Были и такие акции, ответственность за которые мы пока на себя не берем. Я не могу описывать, как мы их готовили, как проводили. Это пока закрытая информация, и я боюсь ради красного словца подвести товарищей. Оля, Полина, Родион вскоре покинули движение, их ненадолго хватило, и все равно им спасибо, если бы не они, неизвестно, появилось бы ДСПА – мой самый удачный политический проект.

Оля влюбилась в нацбола, тихого, интеллигентного полуголландца в очках. Его вскоре арестовали за участие в акции в приемной администрации президента. Оля вначале разочаровалась в НБП, в Лимонове, а потом в идее сопротивления вообще. Кажется, Оля разлюбила и того тихого нацбола.

Оля, Полина, Родион ушли. Но в ДСПА пришли другие: 20-летние мальчишки и 17 девчонки. Андрей так пока и не накачал политические мышцы, но, наверное, сейчас его ценность не в мускулатуре. А Янек… А Янека убили. Во время предвыборной кампании в Иркутске его застрелил какой-то ублюдок пролетарского происхождения, чтобы взять чемодан с деньгами. Янеку снесли череп, после этого я не переношу словосочетание «контрольный выстрел», остались 9-месячная дочка, Лорочка, жена Ира. Я спрашивал Янека: «Зачем ты работаешь на князей мира сего?»