Но, по-моему, ещё хуже тот случай, когда босс умышленно вводит в заблуждение ничего не подозревающую проектную команду, заставляя их поверить, что проект на самом деле сродни покорению Эвереста, в то время как он прекрасно знает, что это не так. Представьте себе, что участник проектной команды спрашивает: «Почему мы должны так стараться, чтобы разработать на КОБОЛе эту пакетную систему резервирования авиабилетов для мэйнфрейма всего за шесть месяцев, босс?» Босс, скорее всего, ответит: «Потому что раньше во всей авиационной индустрии никто даже не пытался сделать это быстрее, чем за три года!» Может быть, это на самом деле серьёзная техническая задача, заслуживающая внимания, но это совсем не та технология, с которой я бы хотел иметь дело в конце 90-х годов. В любом случае, это проект выглядит безнадёжным не из-за решаемой технической проблемы, а из-за смехотворных сроков. Почему же менеджер проекта поступает таким образом? Причины могут быть самыми разными, однако вряд ли всем этим можно будет похвастаться перед своими друзьями год спустя.

1.4.3 Наивность и оптимизм молодости

Наша индустрия достаточно молода, и многие из наиболее претенциозных и вызывающих проектов выполняются и возглавляются людьми, которым нет ещё и 30 лет. Для безнадёжного проекта не ничего необычного, если все технические специалисты в проектной команде моложе 25 лет. Они напоминают мне пилотов-истребителей, призванных в Военно-Воздушные Силы во время Второй Мировой и вьетнамской войн: такие же молодые идеалисты, абсолютно убеждённые, что они могут все. Как отметил David Maxwell:

Разумеется, огромная самоуверенность выручает такие команды в ситуациях, когда обычные проектные команды терпят поражение. Тот факт, что наиболее успешные продукты – от Lotus 1-2-3 до Netscape Navigator – были разработаны небольшими командами в условиях, неприемлемых для нормальных людей, уже стал фольклором в нашей индустрии. Когда такие проекты заканчиваются успешно, они приносят проектной команде известность и славу; даже когда они проваливаются, то зачастую позволяют всем участникам извлечь для себя важные уроки (хотя для организации в целом последствия могут быть катастрофическими!).

Важно отметить, что наивность и оптимизм молодости обычно сочетаются с огромной энергией, целеустремлённостью и отсутствием таких помех, как семейные отношения. Безусловно, все это не является прерогативой одной лишь только молодости, однако гораздо чаще можно встретить 22-летнего программиста, который готов и жаждет участвовать в безнадёжном проекте со 100-часовой рабочей неделей в течение года или двух, чем 35-летнего женатого программиста с двумя детьми и весьма умеренной склонностью к покорению горных вершин. Молодой программист, готовый участвовать в безнадёжном проекте, а также относительно молодой менеджер проекта, дающий оптимистические обещания начальству, как бы утверждают: «Разумеется, мы обеспечим успех этого проекта и сокрушим все препятствия на своём пути!»

Мне не хотелось бы высказывать какое-либо серьёзное суждение по этому поводу, потому что это бессмысленно. Как уже было отмечено выше, наша индустрия привлекает молодых, и я не думаю, что ситуация изменится в ближайшие несколько лет. Я также не думаю, что молодёжь может лишиться своего оптимизма, энергии и способности сосредотачиваться на решении проблем. Что касается их наивности …, ничего не поделаешь, эта болезнь проходит только с возрастом.

1.4.4 Альтернатива – безработица

Поскольку мы действительно работаем в индустрии молодых оптимистов, и наша индустрия непрерывно (и временами довольно быстро) развивается по крайней мере последние 30-40 лет, я всегда удивлялся, когда участники безнадёжных проектов приводили мне этот довод.