Читаем Путь качка полностью

— Да. — В отличие от моих, ладони Чарли гладкие — без мозолей — и блуждают по загару, портящему кожу под моим глазом. — У тебя светлая кожа.

— Я не пользуюсь солнцезащитным кремом, — глупо говорю я, жалея, что не закрыл свой рот.

— Не могу представить, что ты наносишь солнцезащитный крем — лишние хлопоты, да? — Она что-то мурлычит себе под нос, и я задаюсь вопросом, когда, черт возьми, она избавит меня от страданий и уже поцелует.

Терпение никогда не было моей самой сильной добродетелью.

Чарли снова мурлычит, изучая мое лицо пальцами, кончики которых спускаются от надбровной дуги вниз по переносице. К кончику носа. По вмятине над моей верхней губой.

— Ты такой… — Она слегка качает головой, слишком застенчивая, чтобы закончить свою мысль.

— Какой? — Я отчаянно хочу, чтобы она сказала, что у нее на уме.

Отчаянно нуждаюсь в словах, которые ни одна девушка никогда не говорила мне, хотя даже понятия не имею, какими они могут быть.

— Мужественный.

— Это хорошо? — спрашиваю я.

«Только не говори, что это плохо. Не говори этого».

— Да. — Чарли замолкает, проводя большим пальцем по моему подбородку. — Да, мне это нравится. Мне нравится это маленькое местечко, прямо здесь.

Ямочка у меня на подбородке? Я всегда ненавидел ее.

— Нравится?

— Да. Это… — Она замолкает так надолго, что я не думаю, что она это продолжит. — Сексуально.

Меня и раньше называли сексуальным, но Чарли не называет меня сексуальным — она называет ямочку на моем подбородке сексуальной, разбирая меня по частям, выявляя те части меня, которые ее заводят.

Бессмысленная болтовня, которую я слышал на протяжении многих лет, одни и те же комплименты и предложения от девушек, которыми одаривали моих товарищей по команде…

Боже, ты такой горячий.

Черт возьми, ты такой сексуальный, Три-Джей.

Я отсосу тебе прямо сейчас в ванной, если ты позволишь мне…

Однотипные и двусмысленные. Для этих женщин я просто номер на майке.

Но для Чарли я не просто номер.

Я вижу это по тому, как она зачарованно наблюдает, как ее руки скользят по моей коже. Как будто я привлекателен, когда знаю, что это не так, не совсем так. Есть тысячи парней, которые выглядят лучше меня, и любой из них был бы счастлив дать Чарли то, что ей нужно — отношения.

Я понятия не имею, как быть в них.

Я трогал только сиськи стриптизерши. Что я знаю о том, как завести девушку?

Но может быть… просто может быть…

Отвлекаюсь на то, что Чарли придвигается ближе, прижимается грудью к моей груди — новое ощущение для меня. Я извиваюсь от напряжения в промежности моих джинсов, когда ее сиськи касаются моих грудных мышц.

— Мне это нравится. — Ее ладони обхватывают мой подбородок.

Нравится это. Обожаю это. Люблю это.

Любовь.

Еще одно слово, которого я никогда не слышал.

Я прижимаюсь к ее теплу. Девушка наклоняется ко мне, задирая подбородок, надув губы.

— Правда? — шепчу я.

— Ты знаешь, что правда.

Я знаю, что нравлюсь ей, иначе она не стояла бы со мной на крыльце. У Чарли есть принципы, и вводить кого-то в заблуждение — не ее стиль.

— Что… — Я прочищаю горло. — Что еще тебе нравится?

Она кривит губы.

— Чизбургеры.

Несносная девчонка.

Я хмурюсь, и Чарли смеется.

— О, не делай такое лицо.

Из моего горла вырывается хмыканье, мои руки каким-то образом находят путь вокруг ее живота, проходя чуть выше ее пояса и цепляясь за него.

Она издает тихий счастливый звук, прижимаясь еще ближе.

— Знаешь, что мне еще нравится? — Ее ладони лежат на моих плечах, медленно, неторопливо скользя вниз по моим бицепсам. — Какой ты высокий.

Я сглатываю комок в горле.

— И мне нравятся твои волосы.

Мои волосы? Мне, наверное, не помешало бы подстричься, прежде чем начну походить на своего друга Саскватча, который выглядит как гребаный Снежный человек, волосатый и неопрятный. Чертовски удивительно, что у него есть девушка.

— Мне нужно подстричься, — тупо говорю ей, пока ее пальцы продолжают исследовать мои руки

Чарли слегка покачивает головой.

— М-м-м, они идеальные.

Она идеальная.

Я задерживаю дыхание, когда ее руки покидают мое тело, и она заводит их мне за шею, пальцами играет с волосами на затылке.

— По крайней мере, ты можешь видеть в своем шлеме, а?

Это первое упоминание о футболе, которое когда-либо делала Шарлотта. Неудивительно, поскольку ей, похоже, наплевать, что я спортсмен. Ни разу не приставала ко мне по поводу драфта, перехода в профессионалы или того, сколько я буду зарабатывать, если меня подпишут.

— Я могу видеть в своем шлеме. Они не такие уж длинные. — Пока нет. Иногда я не подстригаю их, пока тренер не заставляет меня стянуть их сзади в пучок, что делает проблематичным ношение шлема. Нет ничего больнее, чем получить по голове, когда в твою голову вонзается гребаный пучок.

Да, веселые времена.

— Знаешь, — начинает Чарли, — не было необходимости заключать со мной пари, чтобы поцеловать меня.

— Не я буду целовать.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Джексон.