Читаем Путь феникса полностью

Но индюка уже не было, и вообще ничего не было, кроме тьмы, из которой явилась кровать, на которой возлежала прелестная орчанка (Джакомо понимал, что так не бывает, что думать так — извращение, но эта орчанка была воистину прелестна), и подарила она Джакомо три наслаждения, одно за другим. А потом понял Джакомо, что он обнажен и валяется в грязи, и еще он… гм… обгажен. И кто-то его дергает и трясет, больно ухватив за костлявое плечо.

— Ты чего это голый? — спросил кто-то, и Джакомо понял, что это синьор Карло.

Только теперь Джакомо сообразил, что индюк и все прочее ему привиделось, а на самом деле он находится в темном гроте, почему-то голый и босой, и синьор Карло тащит его наружу. И вытащил синьор Карло его под звездный свет, повернул к гроту спиной, а к звездам лицом, и вдруг изменился лицом и спросил гневно:

— Это еще что за тварь такая?

И сильно ударил Джакомо в лоб основанием раскрытой ладони. И вдруг завопил бешено, и отступил на два шага, и сошел с карниза, покатился вниз и разбил голову об острые камни. Но последнее стало известно уже потом, а в тот момент все просто увидели, что он оступился и покатился вниз.

— Что это с ним? — спросил Джакомо, повернувшись к Педро.

Педро испуганно завопил, и тоже отступил на два шага, но не упал с карниза, а уперся спиной в каменную стену.

— Что такое? — спросил Джакомо. — Чего вы все пугаетесь?

— У тебя на лбу индюк нарисован, — объяснил Педро, запинаясь. — Он прыгает, танцует и корчит рожи.

Через полчаса Джакомо был вымыт, одет и стоял навытяжку перед генералом Умберто. Джакомо доложил, что случилось с ним в гроте, а вернее, попытался доложить, потому что он сам не понимал, что с ним случилось. Ясно, что такие вещи не могут происходить, но происходят ведь! Если бы не нарисованный живой индюк, гуляющий по его лбу, Джакомо решил бы, что ему все привиделось, но индюк… Умываясь, Джакомо особенно тщательно тер лоб, он смутно надеялся, что страшный индюк исчезнет, но надежда была тщетной. Джакомо докладывал, а генерал Умберто смотрел ему в лоб и негодующе морщился. Позже Джакомо рассказали, что индюк в ходе его доклада подмигивал, показывал язык, а потом повернулся задом и стал гадить, при этом помет его, достигнув подразумеваемой земли, исчезал. Но когда Джакомо стал говорить о том, что индюк настоящий назначил его хранителем путей Каэссара, индюк нарисованный перестал глумиться, принял величественную позу и стал кивать, подтверждая слова Джакомо.

Синьор Умберто выслушал Джакомо до конца, немного подумал и произнес следующее:

— Ты сказал, что боги не желают, чтобы мы входили в этот дом и особенно в подвал. Сдается мне, это правда. Мы немедленно возвращаемся в благословенные леса.

«Эльфы уходят», подумал Каэссар. «Фокус удался».

«Не понимаю, зачем надо было придумывать такую сложную комбинацию», подумал Серый Суслик. «Зачем было втаскивать этого Джакомо внутрь, подключать к компьютеру, это рискованно было, он мог очухаться внезапно, пришлось бы драться. Можно было просто напугать их, роботами, например».

«Нет», возразил Каэссар. «Напугать роботами недостаточно. Роботы, даже вооруженные бластерами — угроза простая и в целом понятная. Храброго воина трудно напугать понятной угрозой, потому что воин привычен не бояться понятного. Когда храбрый воин видит врага, он думает не о том, как убежать, а о том, как победить. А эльфы — храбрые воины, этого у них не отнимешь. Но когда человек видит необъяснимые наваждения, одной воинской храбрости мало, тут особые навыки нужны. Надо понимать, что такое виртуальность, или хотя бы догадываться. С Питером Пейном, кстати, этот номер не прошел бы. А с эльфами прошел, и слава богам».

«Насчет богов, кстати», подумал Серый Суслик. «Не боишься, что они разгневаются, что ты так нагло провозгласил себя одним из них?»

«Не боюсь», ответил Каэссар. «Я живу не первую тысячу дней, и я видел, как люди списывали на деяния богов много разных явлений. Но почти всегда для них находилось естественное объяснение. А в тех случаях, когда оно не находилось, я полагаю, что оно было, просто осталось неведомым. Видишь ли, люди не любят признаваться в том, что они не знают чего-то важного. Если каждый раз объявлять непознанное происками богов, жить становится легче. Не надо размышлять, анализировать информацию, строить и корректировать планы. Гораздо проще сказать себе: `На все воля божья', и больше ни о чем не думать. Людей, стремящихся к истине, не так много. Типичному человеку важно не понимать, а думать, что он понимает. И боги — отличный способ создать иллюзию такого понимания. Боги существуют, это несомненно, кто-то же устроил Большой Взрыв на заре времен. Но я полагаю, что почти все, что традицонно объявляют деяниями богов, на самом деле вызвано естественными причинами. Боги не вмешиваются в повседневные дела людей, как хороший руководитель не вмешивается в повседневные дела своих подчиненных».

«То, что ты собираешься натворить, трудно назвать повседневным делом», заметил Серый Суслик.