Читаем Путь энтузиаста полностью

Но, разумеется, никакого «скандала» не было, если не считать шума, криков, обычной возбужденности молодежи, переполнившей концертный зал.

Выступление повторили.

И опять полно.

Наши номера в гостинице с утра осаждались группами харьковской, горячей молодежи.

Многие приносили наши книги, чтобы мы дали автографы.

Я почти всем подписывал «Сарынь на кичку», как просили.

Разинские стихи, как вселяющие дух бунта, нравились больше всего.

На афишах я печатался – «пилот-авиатор императорского всероссийского аэроклуба», – это делалось

для благополучия губернаторского разрешения афиши, ибо обычно полиция, взглянув на афишу, разрешения не давала, а посылала за визой к губернатору, к которому я ходил лично.

Показывал «его превосходительству» диплом авиатора, где было сказано, чтобы власти оказывали мне всяческое содействие.

Потом показывал афишу с выделенным заглавием «Аэропланы и поэзия».

Губернатор недоумевал:

– Но причем-же тут футуризм? Что это такое? Зачем?

Я объяснял, что футуризм главным образом воспевает достижения авиации.

Губератор спрашивал:

– А Бурлюк и Маяковский тоже авиаторы?

Отвечал:

– Почти…

– Но почему-же, – интересовался губернатор, – вокруг ваших имен создается атмосфера скандала?

Отвечал:

– Как всякое новое открытие, газеты именуют «сенсацией» или «скандалом», – это способ создать «бучу», чтобы больше продавалась газета.

– Пожалуй, это правда, – соглашался губернатор и неуверенной рукой писал: «разрешаю».

А газеты, действительно, густо наворачивали всяких фельетонов, статей, интервью, пускаясь в самое развеселое плаванье по лужам остроумия.

Например, в том же Харькове после первого выступления писали: