Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Всё шло даже сложнее, чем предвидела Тирианна. Она нуждалась в стратегии, в неком подходе, с помощью которого могла воззвать к остаткам сознания Корландрила в групповом разуме экзарха. Чтобы выиграть время на раздумье, она встала, и, подойдя к краю пруда, пошевелила в воде носком сапога, так, что поднялась рябь. Это было бессознательное действие, но оно вызвало отклик в экзархе. Мысли Морланиата оказались взбудораженными точно так же, как поверхность пруда. Провидица подумала о сплетении, о кругах, что расходились через пространство и время от совершаемых кем-то поступков.

Корландрил был где-то рядом; возможно, девушке удастся вывести его на передний план упоминанием чего-то, знакомого им обоим.

— Я проследила судьбу Арадриана, — сказала Тирианна. Она не могла судить о мыслях экзарха по лицу, скрытому маской, но ощутила новую вспышку активности в его душе — Морланиат перебирал свои воспоминания. Провидица развила наступление, надеясь, что Корландрил ещё помнил имя странника. — Три наших судьбы переплетены. В большей степени, чем мы видели это до сих пор. Твоя судьба ещё не окончена, но скоро завершится, его судьба — отдалена и спутана. Моя… Моя судьба — быть здесь и рассказать тебе об этом, чтобы привести в движение будущие события.

Последнее было не совсем правдиво, но Тирианна уже считала себя посланником предназначения.

— Что же именно ты увидела, какие видения принесут такую напасть, что они значат для нас?

В экзархе проявлялась отдельная личность — провидица видела в сплетении, как одна из нитей становится толще остальных. Это подтверждали и её глаза: один из камней души в доспехе Морланиата засиял ярче, а другие потускнели. Несомненно, это был Корландрил, призванный знакомыми именами и становившийся более сосредоточенным. Заданный вопрос вернул Тирианне прежнюю уверенность, ведь экзарх хотел знать, что же она видела.

— Арадриан находится во мраке, но для него есть также и свет, — начала она, прибегая к тону и стилю, использованному на совете. То, что подходило автархам, могло сгодиться и для экзарха. — Но его тьма не ограничена только им. Она распространяется в наши жизни, и она поглощает Алайток. Я не знаю деталей, мое гадание на рунах пока несовершенно. Я чувствую, что он сделал что-то очень неверное и подверг опасности всех нас.

— Твои предостережения слишком неопределенны, в них нет сути, непонятно, как нам действовать, — ответил Морланиат и отвернулся, вновь отыскивая взглядом храм, скрытый где-то посреди дюн.

Тирианна не сдержала разочарования в голосе, решив, что найдет здесь не больше поддержки, чем на собрании.

— Именно так и говорит совет. «Как мы можем готовиться против чего-то столь бесформенного?» — спросили они. Я сказала, что более опытным провидцам следовало бы заняться нитью Арадриана. Они отказались, заявив, что это неуместно. Арадриан ушел с Алайтока, сказали они, и больше их не заботит.

На это экзарх ответил не сразу, и провидица ощутила дрожь контакта, загудевшую в её разуме. Рискнув взглянуть в сплетение, Тирианна увидела нить Корландрила, которая касалась её собственной. Корландрила, не Морланиата! Друг вспоминал её, возможно, по-хорошему, но следующие слова экзарха разбили надежды девушки.

— Продолжай свои занятия, погрузись в них, найди свои ответы, — сказал он.

— Боюсь, на это нет времени, — возразила провидица, которая хотела заставить Морланиата немедленно помочь ей. — Всё очень срочно, а мне не хватает силы и подготовки, чтобы увидеть далеко.

— Другие не увидели этого, твоей новой катастрофы, те, что сильнее тебя. — заметил экзарх. — Я должен согласиться с ними, теми, кто уже шел по этому Пути, кто видит дальше тебя.

— Что бы ни делал Арадриан — это мелкое событие, — быстро ответила Тирианна, последний раз пытаясь наладить связь с бывшим-Корландрилом. Девушка напомнила себе, что видела, как Морланиат убеждает Архатхайна помочь ей, и это всё ещё могло сбыться, если ей удастся найти верный подход. Наклонившись, она взяла щепотку песка и потерла пальцами, ссыпая его обратно, пока не осталась одна-единственная песчинка. Такая крошечная зыбь, мы едва можем ее разглядеть, но тем не менее это зыбь. Беспорядочность истории говорит нам, что значительные события могут начаться с самых незаметных и обычных поступков.

— Я не могу тебе помочь, у меня нет влияния на совет, и я согласен с ними, — отрезал экзарх. — Возвращайся к своим занятиям, забудь об этом умопомрачении, я не буду тебе помогать.

Жестокие слова; сущность Корландрила явно тускнела. Разочарование наполнило Тирианну при мысли о том, что она не справилась даже с такой простой задачей.

— Я опасалась худшего, и ты доказал, что я была права, — произнесла девушка, пытаясь сдержать слезы, бегущие по щекам. — Корландрил не умер, но он исчез.

— Что ты некогда и предсказала: мы оба изменимся, к лучшему или к худшему, — ответил экзарх, и провидица не поняла, говорил ли он в пику ей или просто размышлял вслух. — Я — Морланиат, ты — Тирианна, Корландриля больше нет. Удовлетворись этим, не преследуй тени, за ними — лишь тьма.