Старый Саарайн поспешил на помощь сержанту, по широкой дуге ударив прикладом катапульты по голове десантника Хаоса. Раздался оглушительный звон, словно забил адский колокол. Десантник Хаоса даже не покачнулся. Он просто посмотрел на стражника пылающими красными глазами и отрубил ему руку цепным мечом. С яростным воплем Алариэль бросился вперёд, пытаясь застрелить хаосопоклонника в упор.

Выстрелить он не успел. Десантник Хаоса выбросил вперёд могучий бронированный кулак, и сержант грохнулся оземь. В глазах Алариэля запрыгали серебряные звёзды вперемешку с лазерными зарядами. Он посмотрел снизу-вверх на своего противника в чёрном доспехе, внезапно увидев всё до мельчайшей детали.

Он в первый раз заметил маленькие медные черепа на доспехе десантника и жуткие руны, пылавшие у него на нагруднике сверхъестественным пламенем. Он увидел капельки крови на зубьях цепного меча, поднятого десантником Хаоса. Он увидел странное выражение на лице мозаичного Императора, смотревшего демонопоклоннику через плечо.

Алариэль отчаянно пытался заставить своё несчастное тело пошевелиться. Медленно, слишком медленно оно начало реагировать. Алариэль понял, что ему пришёл конец.

Тут всё и случилось.

Воздух задрожал и из него за спиной у десантника Хаоса материализовалась странная четырёхрукая фигура. Прежде чем враг смог отреагировать, он был уже опутан вращающейся сетью из мономолекулярной проволоки. Его очертания на миг стали расплывчаты из-за пелены серебристого тумана, а потом Паук Искажения дёрнул рукой, державшей мономолекулярку, и десантник Хаоса просто развалился на куски, разрезанный невероятно острыми краями мономолекулярной проволоки.

Алариэль вытер кровь с лицевого щитка и признательно посмотрел вверх на загадочную маску Паука Искажения. Тот сделал странное движение правой нижней рукой и исчез в том же дрожащем воздухе, из которого появился.

Алариэль поспешно встал и открыл огонь по далёкому алтарю. Нужно было ещё как-то выигрывать битву, а ситуация всё ещё казалась не слишком радужной.

Гэв Торп

Азурмен: Рука Азуриана

Предсмертные крики демонов разносились по древним катакомбам, скрежещущие вопли наполняли воздух храма. Меч Азурмена вспыхивал от психической энергии каждый раз, когда его клинок рассекал тела, лапы и шеи наполовину бесплотных врагов. Мономолекулярной толщины диски вылетали из наручей воителя, разрывая на части краснокожих кровопускателей, дерзнувших встать между ним и его целью.

Последний из демонов пал, когда легендарный лорд-феникс перешагнул через порог внутреннего святилища. Опустилась тишина, нарушаемая лишь шагами Азурмена по голому камню. Пол под его ногами был совершенно чистым и выложенным из широких и дополняющих друг друга каменных плит. Стены украшали потускневшие и осыпающиеся фрески. Уже нельзя было разобрать, что же там было изображено, но Азурмен помнил всё. В лучшие дни храм наполняли красками фрески и фризы, на которых были изображены сцены из старейших мифов эльдаров, главным образом из Войны в Небесах.

В центре шестиугольного зала находился пьедестал, широкий как его разведённые руки и высотой по пояс, с вершиной, покрытой сложной вырезанной паутиной рун, выложенных яркими кристаллами. И руны, и драгоценности сияли тусклым внутренним светом, создавая шесть частей — синюю и зелёную, красную и чёрную, серую и белую. В самом центре пьедестала, как и всегда, стояла сфера, шириной приблизительно как два его кулака, а внутри неё кружила белая дымка.

Его уже ждал другой воин — воин, облачённый в доспехи, выкрашенные в цвета переливающегося пламени, и стоящий рядом с рубинами. К груди он прижимал огненную пику с длинным сверкающим серебристо-золотым стволом, украшенным, как и броня. В другой руке эльдар сжимал топор с треугольным клинком, а воздух вокруг его головы дрожал от жара. С пояса свисала наполовину застёгнутая накидка, покрытая, как и другие одеяния, наползающими друг на друга чешуйками. Шлем украшали широкие выступающие по бокам гребни, отбрасывающие мрачную тень на стены святилища. Воздух вокруг ощутимо нагрелся от едва сдерживаемого гнева лорда-феникса, известного как Пылающее Копьё.

— Фуеган, — сказал Азурмен и кивнул в знак приветствия, занимая своё место у помоста. — Пришло ли время, тот назначенный час, когда твой зов соберёт нас на последнюю битву?

Пылающее Копьё медленно покачал головой.

— Ещё нет, отец святилища, — ответил он. Его голос был хриплым, а каждое слово — резким, словно процеженным сквозь сжатые зубы. Но, несмотря на тон, поза Фуегана выражала лишь почтение к учителю. — Нити Рана Дандра сходятся вместе, но время последней битвы ещё не пришло.

Азурмен принял это без лишних слов и огляделся, обретая в знакомом окружении успокоение. Здесь не изменилось ничего — ничего и не могло измениться в месте, существовавшем за гранью реальности. Потолок был покрыт тонким слоем железа, искусно украшенным нитями и бусинами из бронзы. В зависимости от точки зрения каждый видел смотрящее вниз лицо — один из шести основных ликов Кхаина, Кроваворукого Бога.