Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Эла просто кивнула. Она чувствовала этот зов, как пустоту, притягивающую мысли Пауков Варпа. Все они наблюдали за Найсом с безысходностью тех, кто видел последнее пламя, мерцающее во тьме подземелья. После гибели их экзарха и их храма он олицетворял собой дамашир Пауков Варпа на Каэлоре, и они смотрели на него с благоговейным трепетом, словно он был богом, живущим среди них.

Я должна быть с ним. Она также была и моим экзархом, — продолжала Адсулата. Безотчётно она подвинулась к краю платформы и приготовилась спрыгнуть.

Подожди, — сказала Эла, следя взглядом за своим братом, но направляя мысли арахниру. — Есть более важное дело.

Адсулата остановилась.

Айден при смерти. Эйнгил его смертельно ранила, а сын не сделает ничего, чтобы спасти ему жизнь.

Замечательно. — Ответ арахнира был резким и решительным.

Может быть, но разве ты не видишь, что это означает? Камень души Айдена будет помещён в святыню Флюир-герна, привнося новую струю ненависти в душу Каэлора.

Несомненно, бассейн душ может поглотить эмоции любого эльдара, вне зависимости от их характера? — Адсулата, казалось, сомневалась.

Ты задала неверный вопрос, арахнир. Конечно, Флюир-герн может поглотить энергию Айдена. Вопрос, скорее, состоит в том, какое влияние будет иметь эта энергия на путь Каэлора. Этот искусственный мир и так уже опасно балансирует на краю своей собственной гибели, у самого конца дней. Он двигается по краю закручивающегося вихря варпа, вызванного им самим, и атмосфера внутри искусственного мира колеблется между тьмой и яростью во Внешних Пределах, и потаканием порокам и упадком, укоренившимся в Сентриуме. Будущее Каэлора находится в состоянии хрупкого равновесия, настолько ненадёжного, что единственная сильная душа, подобная Айдену, может опрокинуть его за грань.

Ты видишь это, Эла Ашбэль? — спросила Адсулата.

Это ясно, как день, — ответила Эла, осознавая только в этот момент, насколько очевидным это было. Словно бы Каэлор вели прямо к этому моменту выбора, как если бы его специально сбалансировали на столь тонкой грани. Вихрь, возобновление войны на Каэлоре после долгих веков мира, а затем появление Призрачного Паука, всё говорило о хорошо спланированном пути. Это не могло быть простым совпадением, не под руководством династии столь мудрых ясновидцев. Гоури видел это будущее? Эта пропасть мелькала в разуме Айони, когда она произнесла пророчество? Разве Ахирн и в самом деле не видел рисунки и нити будущего, простиравшиеся в настоящее? — Пришло время судьбы.

Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила Адсулата, возвращаясь к маленькой Эле, и вставая рядом по стойке смирно, словно была вызвана экзархом, чтобы получить поручение.

Возможно, ничего уже нельзя сделать, — ответила Эла в задумчивости. — Возможно, уже всё свершилось, и мы здесь лишь для того, чтобы стать свидетелями драмы последних дней?

Я не верю, что ничего нельзя сделать, с Ликосидаем и Эвилин, которые стоят среди нас в это время судьбы.

Адсулата выпрямилась в полный рост, внезапно наполняясь гордостью.