Сердце Иллитиана подскочило, когда он заметил, как зиккурат Векта начал движение. Он и не смел надеяться, что Вект позволит себе напрямую вмешаться в сражение. Вступить в любую схватку означало риск, сколько бы боец к нему не готовился, пытаясь сделать его бесконечно малым. В хаосе войны Шанс всегда мог взять свою дань, Судьба могла поднять свою уродливую голову и повергнуть величайшего с той же легкостью, что и нижайшего. Иллитиан стиснул телескоп и стал ждать, не в силах отвести взгляд от величаво плывущего зиккурата. Если Ксхакоруах это видел и достаточно хорошо соображал, чтобы выждать, у него мог появиться шанс нанести удар самому Векту.

Битва бушевала и пылала, как будто миллион демонов бил по наковальням войны, но Иллитиан смотрел лишь на продвижение Векта. Оно казалось столь мучительно медленным, что он начал спрашивать себя, не издевается ли над ним Вект, зная и о наблюдении, и о чрезмерно очевидном плане. Но нет, тень зиккурата по-прежнему ползла вперед, понемногу продвигаясь по разодранному войной фундаментальному слою. Она начала пересекать одну из многочисленных зияющих пропастей, и тени слились…

Ловушка сработала.

Сердце Иллитиана колотилось с такой силой, что ему сложно было удержать в руках телескоп. Он заметил толпы черных как смоль силуэтов, хлынувшие на ступени зиккурата, увидел, как тот покачнулся в воздухе и с обманчивой плавностью скользнул вниз, к столкновению с поверхностью. Пластины брони выгнулись и лопнули, из разрывов в покореженном металле брызнуло пламя, и вся его угловатая конструкция рассыпалась в куски. Это было самое оргазмическое зрелище, какое когда-либо наблюдал Иллитиан.

Он опустил телескоп и отдал рулевому приказ как можно скорее отвезти его к крепости. В его сознании замелькали тысячи возможностей. Может быть, это все был обман, все подстроил Вект, чтобы приманить его на верную смерть. Иллитиан снова поднял телескоп, когда его «Рейдер» начал движение. Темное кольцо войск Векта рассеивалось словно дым, кабалы отступали от столь же пораженных отрядов Белого Пламени и мчались обратно в глубины Верхней Комморры, потерпев позорное поражение. Он победил.

Оказавшись в ловушке из огня и горящего металла, Ксхакоруах пытался высвободиться из-под колонны, придавившей нижнюю часть его тела. Тени были так близки, ему нужно было лишь дотянуться до них, чтобы проскользнуть в углы меж мирами и скрыться. Тени были близки… но ревнивое пламя удерживало их в стороне. Огонь, старый враг, все еще мог стать его погибелью.

Король теней проклинал своих слабых подданных за то, что они сбежали, когда рухнул дворец тирана. Невдалеке, среди десятка убитых воинов, лежало выпотрошенное тело Векта, но никто из народа Ксхакоруаха не стал свидетелем того, как он нанес убийственный удар.

Тени, столь манящие и недосягаемо близкие, зарябили. Кто-то вернулся за ним. Ксхакоруах попытался окликнуть их, но вдруг узнал этот силуэт, возвышающийся во тьме с длинным прямым клинком в руках.

— Это ты, — прорычал Ксхакоруах. — Я знал, что придешь за мной.

Кхерадруах взмахнул мечом и одним чистым ударом снес голову короля теней с плеч.

Глава 25

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПИК

С ними обращались, как с пленниками — их раздели, обыскали и привели в наблюдательный зал на вершине Центрального пика, не проронив при этом ни слова. Стражи в ониксовой броне, которые эскортировали их, выглядели надутыми от гордости, словно охотники на крупную дичь, принесшие особенно ценную добычу. Пестрый нашел это поведение несколько безосновательным, учитывая, что он буквально доставил себя и Беллатониса им на порог.