— Не печалься, Синдиэль, — искренне попросила она. — Я возродила его к жизни и надеюсь увидеть, как он вернется во смерть, ибо разве не таков цикл жизни? Рождение и смерть? Твоя роль в этом окончена, ты должен спастись, пока еще можешь.

— Ты хочешь попытаться убить его? — с удивлением спросил Синдиэль.

— Я не знаю, как. Его сила — в доминировании и разрушении, моя сила — в пестовании всего, что растет. Но жизнь найдет способ закончиться смертью, как это происходит всегда, и когда она завершится, я буду там, чтобы оплакать его уход и спеть о надежде на более счастливое возрождение.

— Мне дали это в качестве подарка, — Синдиэль окончательно пришел к решению, — но я думаю, что на самом деле это предназначалось тебе.

Он снял с запястья поцелуй арлекина и положил его на край кровати.

— Надавишь самой узкой частью на цель, а оружие сделает все остальное.

Ларайин посмотрела на удлиненный черный ромб, но не прикоснулась к нему.

— Это им ты убил стражника? — наконец спросила она.

— Да. Ты пыталась натравить его на меня?

— Нет. Он так страдал, что я запела, чтобы облегчить его муки. Когда я почувствовала, что сюда приближается некто, имеющий цель, я перестала петь в надежде, что его убьют из милосердия, — миропевица нежно улыбнулась Синдиэлю. — И ты это сделал. Прости, что он причинил тебе боль.

— Должен ли я избавить от мук и тебя? — тихо спросил он.

— Нет! Моя смерть теперь не разрешит то, что уже началось. Я пройду этот путь до конца, каким бы горьким он не был.

Синдиэль отвел взгляд и долгое время просидел в безмолвии. Он нашел в себе смелость посмотреть ей в глаза, только когда его собственный взгляд помутился от слез.

— Как ты можешь простить меня после того, что я сделал?

Ларайин долго молчала, прежде чем ответить.

— Ты знаешь, что я не могу простить тебя, Синдиэль. Ты — единственный, кто может это сделать.

Но Синдиэль, растративший последние капли отваги, уже исчез.

Часть 17. ТРИУМФАЛЬНЫЙ БАНКЕТ (ОБЕЩАНИЕ ФРЕЙЛИНЫ)

Шут Мекуто Сломленному Королю, из «Отчуждений» Урсилласа

Спуститься во владения Эль’Уриака было все равно, что войти в волшебную страну фей. Многие недели рабы лихорадочно глодали кварцевые глыбы и растрескавшуюся скальную породу, чтобы сделать из темных катакомб нечто, во что почти невозможно было поверить. Узкие закоулки и глухие тупики теперь стали просторными залами и коридорами, ведущими к роскошно украшенным комнатам, обставленным изящными стульями и столами из слоновой кости. Высокие потолки опирались на сужающиеся кверху колонны, теряющиеся во тьме, косые спуски превратились в пологие ступени, через бездонные пропасти пролегли мосты. Сто тысяч ламп висели в воздухе, освещая путь, и их сияние оттесняло робкие тени за прозрачные портьеры, окрашенные во множество мягких оттенков. Залитые их золотым светом, катакомбы Эль’Уриака выглядели богатым и гостеприимным местом, полным чудес.

Рабы, которые так прилежно работали над превращением сырого подземелья во дворец аристократа, все еще в определенном роде пребывали здесь. Их шкуры в великом изобилии свисали со стен, а хитроумно переделанные кости были собраны в новые формы, чтобы служить хозяину в смерти так же верно, как и при жизни. От плоти, крови и душ же не осталось и следа, кроме разве что ауры смерти и страданий, застоявшейся в золотых залах потаенного царства Эль’Уриака.