Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

— Не белым провидцам решать, что произойдёт в пределах Бьель-Танига. Не бойся. Не осталось соблазна, способно навлечь на мёртвых мудрецов порчу. Мечты иссохли как капля воды в пустыне. Желанья сгорели как крылья мотылька под солнцем. Потребности тел больше не тревожат, ведь они ушли в бессмертие духа. Нефритовый Скарабей был создан ещё в былые времена и некогда использовался, чтобы придать форму тем самым туннелям, по которым ты прошёл. Его забрали у нас исполненные порока и наполнили пробуждающейся силой Той-Что-Жаждет, подчинив скарабея воле Великого Врага. Отдыхай, зная, что он будет уничтожен, когда из недр вырвут все тайны.

Врата начали закрываться, и эльдары отвернулись. Элеменат заметил, что нуль-гроб всё ещё был рядом, хотя и вернулся к прежнему молочно-белому нейтральному состоянию; осталось загадкой, как был извлечён Нефритовый Скарабей.

— Это было… по другому, — пробормотал Силлион. — Не знал, что они бывают такими разговорчивыми.

— Давайте просто вернёмся на бегущий-по-пряже, — сказал Хай-лиан. — Чем скорее мы уберёмся отсюда, тем лучше.

Элеменат согласился с предложением спутника и махнул рукой к уходу.

Они прошли почти пол пути до корабля, оставив позади мрачные окрестности Бьель-Танига, когда Анитей резко остановилось, и шедший позади Силлион почти на неё налетел.

— Смотри, что делаешь, — проворчал пират, обходя странницу.

— Ты не слышишь? — спросила Анитей. Она медленно повернулась на месте, склонив голову на бок. — Не чувствуешь?

— Чувствуешь что? — прищурился подошедший к сестре по призванию Хай-Лиан.

— Песнь, — сказала эльдарка. — Панихида, такая печальная панихида.

Элеменат открыл психические чувства, ища прорыв в паутине, который мог бы объяснить ощущение Анитей. В непосредственной близости он не увидел ничего дурного, но где-то рядом определённо была повреждённая секция. Варп проникал в ткань путевой паутины, сочился через брешь между оберегами. Это ещё не было серьёзным прорывом, но требовало осмотра.

— Веди нас к песне, — сказал белый провидец.

Этот отрезок путевой паутины был странно узким и прозрачным, за нематериальной преградой проступало небытие варпа. Здесь и там настоящие дыры в ткани паутины позволяли мельком увидеть жгущую разум чистую пустоту, сводящие с ума просторы невозможного, различимые, но не видные целиком.

Воздух казался холодным и разреженным, в нём парили микроскопически тонкие щупальца паутинки. Эльдары сторонились парящих нитей, зная, что это эфемерные следы демонического вторжения, ждущие неосторожных желания и грёзы Той-Что-Жаждет.

— Здесь безопасно, демоны бежали от меня, — сказал белый провидец.

Рукой в перчатке из белого шёлка и разумом, укреплённым ритуальными песнопениями, Элеменат собрал психонити — очистил воздух от порчи, скатав их в невероятно хрупкий шар и поместив в вышитый рунами мешочек на поясе. Анитей наблюдала, как белый провидец присел у одной из трещин, осматривая повреждения, но её внимание тянуло что-то иное.

Песнь вздымалась и угасала с тех пор, как она в первый раз услышала её: пьянящую, но внушающую ужас, похожую на приятно пахнущую мазь, которая несёт жгучую боль. В скорби была глубокая красота, вековая печаль тронула её сердце как ничто другое. То была память о песне, отзвук сна, который странница не могла вспомнить.

— Куда ты? — спросил Хай-лиан, схватив Анитей за руку, и тем вывел её из завороженного транса.

Придя в себя, она заметила нечто в тёмном углу: носок сапога.

Анитей указала на находку другим, и они собрались для осмотра. Эльдары наткнулись на труп, окутанный призрачными нитями словно добыча паука шёлковым коконом. Элеменат осторожно развёл нити, открыв эльдарку, которая казалась спящей, но кожа её была сухой как пергамент, а глаза застлала тёмная дымка. Тело окутывала броня цвета дыма, призрачные нити цеплялись за капюшон плаща, что впитывал свет и казался глубокой тенью. Она явно была бойцом: в кожаной одежде были подсумки, кобуры и ножны для бесчисленных кинжалов, длинных пистолетов и другого оружия.

— Род Комморры, — прошептал Хай-лиан, тревожно оглядываясь по сторонам широкими и внимательными глазами.

— Она уже умерла, — сказал Элеменат, натягивая на лицо трупа длинный капюшон. — Её дух давно ушёл.

Он начал шептать заклинание, чтобы запечатать тело от одержимости.

Анитей наблюдала за всем лишь отстранённо. Здесь песня была сильнее и шла не от тела, не сочилась из разрыва в ткани паутины. То тут, то там стены были разбиты, действительно расколоты, повсюду были разбросаны осколки психопластика.

Близкое и настойчивое пение слышалось позади. Покосившись на остальных, Анитей удостоверилась, что те осматривают труп. Она ускользнула, панихида манила, страннице было нужно услышать больше, услышать каждый печальный стих.

Её носок прикоснулся к чему-то среди обломков. Посмотрев вниз, Анитей увидела похожий на опал камень размером со сжатый кулак. Вновь проверив, что никто не осмотрит, странница быстро наклонилась, схватила опал и сунула в карман длинного плаща.