Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Следуя за взглядом экзарха, Адсулата тоже обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как грав-танк Сокол появился из-за проломленной и оборванной линии деревьев. Он был испещрён отметинами и рубцами, словно перенёс серьёзный артиллерийский обстрел. Блестящий, тёмно-синий фюзеляж имел вмятину и погнулся, орудийная башня была сорвана, оставив повреждённый танк с открытой крышей. Его двигатели надсадно ревели, и из выхлопных отверстий валили струи дыма. Когда он затормозил внизу у ступеней храма, останавливаясь сбоку от транспорта Пауков Варпа, он качался и дрожал, словно умирающее животное.

Крышка люка на задней части Сокола с грохотом отвалилась, неуправляемо упав на землю в виде пандуса. Спустя несколько секунд по пандусу на поляну спустилась крошечная фигурка Элы’Ашбэль, тот час же устремившей свой сапфирный взгляд на ясновидца и на ужасающее зрелище разрушенного храма. Позади неё показалась пёстрая процессия эльдарских воинов. Окровавленный Силти, хромая, спускался вниз по пандусу, цепляясь за плечо Хукулина, и за ними шли ещё только трое других воинов. Все они тяжело двигались и выглядели изнурёнными, словно столкнулись с гневом Каэлиса Ра, Несущего Смерть.

Глядя на малое число прибывших, Адсулата посмотрела поверх искорёженной крыши Сокола на линию леса, ожидая появление Гадюк и джетбайков Ансгара, но больше никого не было. Сокол был единственным транспортом, который вернулся из Прохода Улы.

С БАЛКОНА НЭВИР Дворца Ясновидца Синния наблюдала за процессией воинов Тейрту, когда они маршировали вниз по широкому бульвару Приток Багаррота, который вливался в Площадь Ваула. Подразделение тёмно-зелёных с золотом гравитационных танков Сокол сопровождал небольшой флот Гадюк и джетбайков. Они блестели и сверкали так, словно только что подготовленные для парада, демонстрирующего силу, и свет, который отражался от них, наполнял величественный Приток Багаррота роскошным изумрудным сиянием.

Во главе колонны шли два отделения высоких призрачных стражей, каждый шёл размашистым шагом с естественной плавностью, которая противоречила их искусственному строению. Множество сложных сенсоров светились на их каплевидных шлемах, а на груди сияли камни душ некогда великих воинов Тейрту. Каждый гигант Стражи Душ Тейрту нёс большое знамя победы, на которых были либо изображение змея Тейрту, либо сияющая звезда Ривалина. Около двадцати таких знаём красиво реяли во главе колонны, заполняя бульвар рукотворными волнами гордости и величия.

Айден Тейрту ехал между двумя отделениями своих Стражей Душ на орудийной платформе с открытым верхом, впитывая слабый энтузиазм толп, которые были заранее проинструктированы и препровождены на улицу, чтобы приветствовать своего вернувшегося Жогана.

Наблюдая с балкона в компании других Нэвир, Синния поняла, что Айдену ещё не сообщили о похищении ясновидца. Казалось, что никто не осмеливался поделиться новостями с великим и ужасным Жоганом. Он возвращался как назначенный Ривалином Победитель Порока, и, тем не менее, он возвращался в Сентриум, лишённый самого Сиятельного Ривалина.

Даже на расстоянии с высоты балкона Синния могла видеть огорчение Айдена этим вынужденным и не слишком тёплым приёмом. Его боль и возмущение, несомненно, усиливались и тем фактом, что эта процессия была также и похоронным кортежем горячо любимой Йзульт Тейрту-ан. Если бы это стало известно, то в таком случае каждый Нэвир соизволил бы присутствовать при её возвращении домой. После перехода Айони Йзульт осталась единственным членом Дома Тейрту, на которого придворные Олипсина смотрели с чем-то вроде восхищения или уважения. Большинство эльдар Сентриума считало утрату Йзульт подлинной трагедией, хотя в её гибели многие обвинили бы Айдена, а не сочувствовали ему. Столь чистая и верная душа не должна быть так бездарно потеряна в бессмысленной демонстрации военного превосходства. Никакой необходимости в тщательно продуманном и практически чисто церемониальном бою в Проходе Улы не было, так как Периметр Стикслин был укреплён более чем достаточно, чтобы отразить столь малые силы.

Нэвир шептались, что Айден сделался столь жалким с наступлением мира после его победы в Династических войнах и отчаянно нуждался хоть в каком-нибудь шансе, чтобы выпустить на волю насилие, которое бурлило в его дамашир-душе. Они говорили, что он становился неуравновешенным, вынужденный вести мирную жизнь в Сентриуме. Сражение в Проходе Улы рассматривалось некоторыми как не более чем потворство своим капризам. Айден просто играл в великого воина. Он поигрывал мускулами для вульгарной, театральной демонстрации силы, рискуя жизнями своих эльдар, в том числе столь доблестных и горячо любимых, как Йзульт. Это было показным и неэффективным, словно вырезать мому с помощью светового копья. Он без причины был мстителен, словно гнев Азурмена, который, как говорили, обманом заключил душу своего брата Тетезиса в первый лютый меч для того, чтобы причинять больше страданий своим врагам.