Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Харбиру удалось впервые как следует рассмотреть слугу, когда тот был рядом: бледное, осунувшееся лицо, широко раскрытые красные глаза, тяжелая челюсть и угрюмый вид, который, похоже, был его постоянной чертой. Вполне подходящий вид для миньона гемонкула, который живет вивисекциями и допросами. Густые брови под безволосой макушкой были нахмурены, выражая озабоченность и что-то вроде по-ослиному упрямой решимости. Длинный рубчатый плащ из темной шкуры свисал с узких плеч прислужника, столь же изящный, как частично облезшая кожа. Оружия видно не было, но он так яростно стискивал посылку, словно боялся, что она может в любой момент попытаться удрать. Кроме того, он бессвязно бормотал и ужасно вонял эфиром и требухой. Определенно, незаметно следовать за ним не составит никаких проблем. Харбир позволил зловонному глупцу пройти чуточку дальше, а затем с невинным видом побрел следом.

Ксагор еще теснее прижал к груди завернутый в кожу сосуд, полный шишковидных желез. Семеня по улице, он пытался соблюсти баланс, одновременно торопясь и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Маловероятно, что кто-то здесь попытается украсть посылку, но хозяин едва ли будет счастлив, если Ксагор хотя бы упустит ее из виду, не говоря уже о том, что потеряет. Те, кто вызвал неудовольствие хозяина, вскоре уже молили о смерти. Ксагор это хорошо знал, так как сам неоднократно обслуживал их. В руках у настолько опытного гемонкула смерть всегда заставляла себя ждать. Нет, нести сосуд и без того было плохо, но то, что он услышал, забирая его в Красном Доме, делало все гораздо, гораздо хуже.

Мастер Беллатонис всегда был жаден до новостей. Он подробнейшим образом проинструктировал всех своих слуг о том, как важно доставлять ему каждый клочок информации, догадок, молвы или сплетен, как только те коснутся их низменного слуха. Хозяин зашел так далеко, что даже продемонстрировал изменения, которые претерпели те слуги, что оказались слишком глупы или медлительны, чтобы выполнять это простое, но первостепенное правило.

Да, мастер Беллатонис очень серьезно относился к новостям, и на долю Ксагора выпало несчастье узнать такую новость, которая могла изменить все. Разобщение! Он крепче стиснул горлышко сосуда, представляя, как душит Матсильера за то, что тот ему это рассказал. Старухи предсказали, что Разобщение наступит до конца года. Этот идиот настолько возомнил о себе, что ему не терпелось поделиться секретом и показать, какая он важная птица. От этого все становилось еще хуже. Кто знает, скольким еще он это рассказал, когда известия дойдут до хозяина, или они уже дошли — и он, Ксагор, лучший и самый преданный из всех прислужников хозяина, вскоре начнет выделять содержимое из всех не предназначенных к этому отверстий.

И вот теперь он бежал вниз по улице Ножей, отчаянно пытаясь понять, как ему доставить нежеланное знание и невредимый сосуд с железами в жилище хозяина, прежде чем туда доберется кто-то еще. Новость была немаленькая. Разобщение нарушит хрупкий мир, город скатится в анархию, все преграды начнут сдвигаться, и целые ярусы могут оказаться затоплены. Оно может оказаться даже настолько сильным, что погибнет весь город. От такой перспективы желудок тошнотворно скрутило. Все в Комморре знали, что живут на краю бездны, но предпочитали это игнорировать весьма решительным образом. Смотреть же фактам в лицо было довольно неуютно.

Ксагор недолго тешил себя мыслью о том, чтоб сбежать, исходя из предположения, что уже слишком поздно, однако он всегда гордился прагматичным взглядом на жизнь. Единственная вещь, по поводу которой могли согласиться все переменчивые нравом комморские хозяева, это то, что беглецов следует наказывать с особенной выдумкой, чтобы показать пример остальным. В обществе, которое проводило бесчисленные тысячелетия, возводя причинение боли и мучений в ранг высокого искусства, это означало вещи, куда более страшные, чем относительно мягкие приступы фекального юмора, которыми страдал мастер Беллатонис. Ксагору пришлось с неохотой согласиться, что такой подход был эффективен.

Нет, правильно будет подчиниться своему первому инстинктивному желанию и поспешить назад, чтобы встретить последствия лицом к лицу. Если же он опоздал, ну что ж, хозяин иногда бывает почти… снисходительным, когда дело касается наказаний — если он сочтет, что ты старался, как мог. Возможно, хозяин даже наградит его. Оптимизм также являлся предметом гордости Ксагора. К сожалению, мысль о Разобщении подвергала эту черту нелегкому испытанию. Такие события случались и раньше, но не при жизни Ксагора, и ему казалась чудовищной сама идея того, что нечто настолько постоянное, как город, начнет меняться, ярусы станут двигаться и вращаться, будто в каком-то огромном планетарии. Хозяин наверняка знает, что делать.