Читаем Путь домой полностью

— Да, — сказал он, — я адвокат. Но не скажу, что особо выдающийся.

— Вы лучший из всех, кого мы сумели найти. Мы ничего не добились в Вашингтоне и Чикаго, нам дали от ворот поворот в Нью-Йорке. Поэтому попробуем в этих краях. Дворкас направил к вам.

— Послушайте, мисс Лавин, — начал было Мандин.

— Просто Лавин, — перебила его девушка.

— Хорошо, Лавин, или Спайк, или Батч, не все ли равно, как вы хотите. Если вы закончили возмущаться, то расскажите, чего вы все-таки добиваетесь.

Дел Дворкас просунул голову в дверь:

— Ну, как там у вас? Порядок?

И снова исчез.

— Мы хотим пригласить вас в качестве поверенного для комитета акционеров. Это касается «ДМЛ Хауз».

«ДМЛ Хауз», — раздраженно подумал Мандин. Глупо. Ведь это означает дома-пузыри. Да не просто дома, а, разумеется, города: недвижимость в масштабах целого континента; частные дороги, движущиеся тротуары, силовые реакторы. «Дженерал Менеджмент Л.Хауз»…

— Что за чушь! С вашей стороны эта шутка не очень удачна.

Неожиданно парень с сияющими глазами произнес:

— «Л» означает Лавин. Вам это известно?

Мандина будто кто-то лягнул в живот. Он аж заскрипел зубами. Предположим — пока только предположим, — что это не шутка, подумал он отрешенно. Нелепо, разумеется, но вдруг…

«ДМЛ Хауз»…

Такое не может случиться с Чарльзом Мандином, бакалавром права. Чтобы разделаться с этим раз и навсегда, он резко произнес:

— У меня нет патента на то, чтобы заниматься делами корпораций. Понятно? Попробуйте обратиться к Уильяму Чоуту Четвертому.

— Мы сначала так и сделали, но он отказался.

Теперь это звучит реальнее, подумал Чарльз. Нет, этого не может быть. Где-то записано так, что и не вырубить топором — никогда Чарльзу Мандину не достанется жирное дело. И значит, все это, разумеется, вздор, пустая болтовня.

— Так что? — не унималась девушка.

— Я же сказал, что у меня нет разрешения на то, чтобы заниматься делами корпораций.

— Вы думаете, нам это неизвестно? — высокомерно произнесла девушка. — Мы тут раскопали одного старца, у которого такой патент имеется. Сам он уже не может работать, но мы можем воспользоваться его именем в качестве нашего поверенного в судебном разбирательстве.

«Мм-да…»

— Это интересно… — туманно начал Чарльз, но девушка тут же перебила его:

— Естественно, Мандин. Вы все-таки дадите ответ? Да или нет?

Дворкас снова просунул голову в дверь.

— Мандин, я ужасно извиняюсь, но мне на некоторое время нужен кабинет. Почему бы тебе и твоим друзьям не пойти пропустить по чашечке кофе?

У Хуссейна, на противоположной стороне улицы, было полно посетителей, но они нашли себе столик в проходе.

Пожилые посетители с тупым, оскорбляющим любопытством рассматривали странное лицо Дона Лавина. Молодые парни в высоких шляпах с широченными полями, взглянули один раз и быстро отвели глаза. Чего там глазеть на человека, который явно был кондиционирован. Не больше, чем в старину глядели бы на отрезанные уши пойманного грабителя или расспрашивали у евнуха, каково ему теперь. На Норму Лавин вообще не смотрели. Что молодые, что старые посетители равнодушно смотрели мимо нее.

К ним подошел сам Хуссейн.

— Имею удовольствие видеть вас, мистер Как-вас-там, — сияя, произнес он. — Что вам угодно?

— Кофе, пожалуйста, — сказал Мандин. Дон Лавин отсутствующе покачал головой. Норма промолчала.

— Мануш для дамы? — вежливо спросил Хуссейн. — Только из Мексики, на этой неделе. Очень крепкий. Мяту, клубнику, виноград?..

— Нет, — ледяным тоном отрезала Норма. Хуссейн, сияя, отошел. Он нанес сложное тройное оскорбление — назвал дамой, предложил ей наркотик, традиционно любимый мусульманками, которым отказано в любовных утехах из-за уродства или возраста.

Мандин скрыл, что нервничает, разглядывая часы.

— У нас около десяти минут, — сказал он. — Если вы сумеете растолковать мне, что у вас на уме…

Кто-то, проходя по проходу, споткнулся о ногу Дона Лавина.

— Прошу прощения, — задумчиво сказал Лавин.

— Какой смысл ставить мне подножку? — спросил скучающим тоном крупный мужчина с умным насмешливым лицом, здешний полицейский.

— Слушайте, мистер, — поспешно произнес Мандин.

— Извините его, — пробормотала Норма Лавин.

— Я, кажется, разговариваю вот с этим джентльменом, — сказал полицейский и повторил вопрос, обращаясь к Дону Лавину.

— Я сказал, какой смысл ставить мне подножку? Вы что, ненавидите полицейских?

— Я действительно очень сожалею о случившемся, — произнес Лавин. — Пожалуйста, примите мои извинения.

— Не примет, — тихо сказала Норма Лавин, наклоняясь к Мандину.

— Мистер, — резко вмешался Мандин, — все было случайно. Я Чарльз Мандин. Бывший кандидат от республиканцев по двадцать седьмому округу. Я могу поручиться за этого джентльмена.

— Да, ваша честь, — сказал полицейский, взяв под козырек. Затем повернулся к Лавину. — Может быть, вы, ненавистник полиции, покажете свои документы?

Лавин вынул бумажник и разложил на столе бумаги. Полицейский проверил их и стал бормотать: