— Сейчас дом наш, но это также и дом фирмы, и еще только одно слово — и я верну ей ее имущество! Понимаешь? Тогда вы обе — подарочки из Белли-Рэйв — будете снова там, где вам, впрочем, и положено быть!

Слово «Белли-Рэйв» было не просто угрозой. Оно оказало магическое воздействие на Вирджинию. От неожиданности ее лицо вытянулось.

Норвел прошел к бару и налил себе рюмку. Некоторое время он сидел, пытаясь подавить клокотавший гнев, затем отставил ее, даже не пригубив. Белли-Рэйв. А ведь, черт побери, это, может быть, не так уж и плохо!

С неожиданно охватившим его удивлением, он стал осматривать комнату. Какая разница между надувным ДМЛ-домом и Белли-Рэйв? Он решил в самом недалеком будущем посетить Белли-Рэйв. Вовсе не ради чего-нибудь скверного. Слава Богу, он к таким вещам равнодушен. Только какая все-таки разница? Дом есть дом: теплый упругий пол, стены, необходимые устройства и удобства. Если не по нраву теплый пол, можно включить охлаждение. Если не нравится цвет или узор стен, можно, развернув селектор, подобрать какой-нибудь другой. Если не нравится планировка, можно разобрать переборки и переоборудовать по своему вкусу. Черт, какой же ему нужен дом?

Норвел нажал кнопку подготовки постели. Под подушкой зазвучала гармоничная мелодия, но в этот вечер ему не нужна была убаюкивающая музыка. Ругнувшись, он поднял руку и выключил звук. Где-то в самой сердцевине дома переключились транзисторы, соленоиды закрыли двери, микровыключатели приготовились охранять дом от непрошенных гостей, термопары начали контролировать температуру наружного воздуха и впускали его в дом, охлаждая на несколько градусов. Автоматика знала, когда вскипятить воду для кофе, подогреть сковороду для приготовления яичницы, когда расставить тарелки для завтрака. А пока что Норвел мог спать спокойно.

Глава 5

А теперь вернемся в прошлое, в далекие времена после Второй Мировой войны. На цветном плакате изображен увитый виноградом коттедж, из кирпичной трубы вьется струйка дыма. На пороге стоит девушка с немыслимо длинными ногами и приветливо машет рукой. Надпись на плакате гигантскими буквами гласит:

Прекрасное жилье для героев Америки! Ветераны! Обзаводитесь собственными домами! 850 долларов наличными и сорок один доллар каждый месяц. Налогом не облагается. Трехскоростная стиральная машина! Домашний холодильник!

Еще не успела высохнуть краска на рекламном щите, как в грязной луже перед ним остановились три автомобиля, и в рекламную модель дома прошли три пары в сопровождении агентов по продаже участков в Белли-Рэйв.

Их техника завлечения была идентична. Если у одного пропадал голос или кто-нибудь из них был испепелен разгневанным Господом Богом, тут же на полуслове его заменяли другие. И движения их были одинаковы. Когда продавец «А» вводил одних подопечных в комнату, то продавец «Б» в этот момент уже выводил других. Комнаты были красиво отделаны и удобно обставлены. Однако руководство фирмы не хотело, чтобы одновременно здесь находилось слишком много людей, — это могло создать впечатление, что комнаты невелики.

Показ дома заканчивался в ослепительно сверкающей кухне. Оставалось только поставить свою подпись, уплатить залог в двадцать долларов — и можно переезжать хоть завтра. На следующий день вы купаетесь в бассейне, а дети резвятся на травяном газоне, не опасаясь уличного движения.

Теперь можно смело наплевать на швейцара многоквартирного жилого дома, и навсегда съехать из этой ужасной квартиры с узкими оконцами, бумажными обоями, лишенной света и воздуха, — с квартиры, которая только пожирает деньги и не дает уединения.

Люди с радостью выбирали Белли-Рэйв, подписывали документы и платили деньги.

Шло время.

Белли-Рэйв отступал, словно мираж. Продолжали прибывать цветные рекламные проспекты и соответствующие платежные счета. Плюс оплата страховки. Плюс проценты. Плюс стоимость прокладки водопровода. Плюс дорожный сбор. Но люди платили.

Шло время.

Настал час! Наконец дом построен. «Что это?» — вопили дети и начинали плакать. Кто был послабее, опускал голову и в ужасе смотрел на море грязи, на поднявшийся перед ним, будто ковчег, крохотный домик. Ковчег, принадлежавший к флотилии таких же ковчегов, выстроившихся рядами один за другим, словно на параде. Кто был сильнее, выпрямлял плечи и громко говорил: «Может быть, вид у него сейчас неважный, но через пару выходных мы сделаем из дома картинку. И работать будем для себя, а не для квартировладельца. Это место — не выброшенные деньги, а вложенный капитал».

Шло время.

Поверх грязи образовался дерн. Когда шел дождь, в нем появлялись нелепые холмики и рытвины. Дай только, дорогая, немного времени, чтобы обустроиться.