Читаем Путь домой полностью

На удивление бакланы не стали с ним спорить, а кто-то даже с облегчением вздохнул. Единственно, тот, что в шляпе, вызвался помочь бородачу, но получив в ответ серию отборного мата в свой адрес, вприпрыжку стал догонять остальных.

От вылитой на лицо воды Вася начал приходить в себя. Голова гудела, кости нестерпимо болели. Гриша пытался открыть глаза, но сразу сделать этого не смог. Он не на шутку спугался. Ослеп, – мысль ножом прорезала сознание. Жалость к себе перехватила горла.

Вдруг он почувствовал, что кто-то ему в руку вкладывает прохладную флягу. Незнакомый голос, от которого не исходило опасности проговорил: «Промой глаза, малой, они от крови слиплись».

Немного придя в себя, ребята по команде бородача побрели за ним в глубь леса. Шли недолго, остановились. Они не понимали, что происходит, но тревога не покидала. Вася шатался и по его виду было видно, что он уже со всем смирился, он ко всему готов. В голове Гриши пролетали шальные мысли одна за другой со скоростью света. Наверное, шмальнет из автомата, который болтался у него на спине. Он такой видел у немца, который первым приехал, когда их полицаи схватили у сахарного завода.

Бородач между тем достал из глубин своего дождевика небольшой свёрток и сунул в руки Грише.

– Слушай внимательно. Сейчас очень быстро, чтобы поспеть, пока совсем не стемнеет, пойдете по направлению к той поляне. Никуда не сворачивайте, скоро увидите дорогу, держитесь правее, она приведёт в село, там, если повезёт, выживите… Всё, потопали!

Они, отойдя метров на пятнадцать, услышали за спиной короткую автоматную очередь. Гриша невольно обернулся – на пригорке стоял бородач, держа дулом вверх автомат. Стоял молча и просто смотрел вслед уходящим пацанам, которым он, урка и авторитет без будущего, спас жизни. Неизвестно, как сложится судьба у мальцов, может, проживут еще пару дней, а может, повезёт и прибьются к нормальным людям, это не важно. Важно то, что на душе у него теперь легко и радостно. Важно, что не дал свершиться тому, отчего проклинал бы себя всю свою не очень фартовую жизнь.

Ребятам повезло – в селе их приняла сердобольная бабка, приютив на несколько дней, дав возможность отлежаться и прийти в себя, благо немцев в селе не было. У этой на вид очень старой женщины двое сыновей еще в 1941-м погибли на фронте, на мужа получила похоронку в начале 1942-го. На самом деле доброй женщине не было и пятидесяти, но жизнь её так истрепала, что выглядела она настоящей старухой.

– Оставаться вам тут, соколики, нельзя, нужно куда-то прибиваться.

Ребята, сидя за столом, жевали вареную картошку, а баба Галя наливала им в чашки квас. Картошка была вкусной, особенно если перед этим макнёшь ее в соль, а потом закусишь луком с грядки да хлебом черным. Молодые организмы с готовностью поглощали всё, что предлагала приветливая хозяйка, силы прибывали, мысли становились яснее. Женщина права, не до конца ж войны тут отсиживаться, но к кому прибиваться?

– Баб Галь, если можно, мы еще пару деньков у вас погостим, а потом и выдвинемся. – Гриша сказал эти слова, а сам подумал, что и понятия не имеет, куда они выдвинутся через два дня.

– Добре, гостите, только недолго, а то Маруська уже косится и всё норовит в хату заглянуть. Так что вы уж поосторожнее – на улицу ни ногой.

Вечером Гриша и Вася обдумывали дальнейший план действий. От пережитого и увиденного, а главное, от постигшего их разочарования, искать партизан пропало всякое желание. Но нужно отдать мальцам должное, они по-прежнему хотели попасть на фронт. Только теперь решили двигаться не на запад, а на восток – фронт там. Возвращаться домой нельзя – засмеют и не поймут, а вот рвануть в сторону Сталинграда – это да, это как раз то, что нужно. Опыт есть, с немецкими эшелонами они уже имели дело, главное – запастись продуктами. Казалось, всё решено и ничто не отвратит пылкие сердца от страстного желания сражаться за Родину.

Но что-то ныло в груди, что-то говорило: бросьте эту затею, езжайте домой к мамкам, вас там ждут, вы и так натерпелись, куда ж еще больше?

– Гриш, а ты видел, как Толяна подстрелили?

– Видел и никогда не забуду. Полицаи когда-нибудь ответят за это. – Гриша говорил искренне, но смерть друга, история с ложными партизанами, где их до полусмерти избили, а потом и вовсе чуть не расстреляли, – это давило и вселяло тревогу.

– Может, ну его всё к черту? Айда домой! Хватит, навоевались. Ты как, Гриш? Ты только не подумай, я готов на фронт, но вот как представлю, что будет с нами, если опять попадем в лапы немцам. – Вася смотрел на Гришу, а тот не знал, что ответить. Оно и вправду, как-то уж больно всё выходит не так, как планировалось. Да и риск, понятное дело, велик – оба могут так же, как и Толик, сгинуть где-то по дороге.

– Бес его знает, как лучше. А как приедем домой, а мы уже в списках на отправку в Германию? Тогда что? – в воздухе повисло молчание, через мгновение Гриша продолжил: – Давай сначала выберемся отсюда, а дальше дорога длинная, будет время поговорить, там и порешаем, что делать.