Читаем Путь домой полностью

Неужели все-таки кто-то из посетителей-проходимцев выдал их? Или это просто плановый налет на одно из череды подобных заведений, где, как водится, часто оседают преступники и отщепенцы разных мастей? Али сжала челюсти до боли в зубах. Она обязательно поквитается, но сейчас ее волновало другое. Белый цвет формы ворошил воспоминания, от которых было больно. С момента побега из дворца прошло около месяца – совсем мало, чтобы раны в душе затянулись. А Заула и вовсе забыть невозможно. Она знала его совсем недолго, он был для нее чужим человеком, точнее, он даже человеком не был, но Али успела привязаться к этому жителю Ночного Базара.

Девушка посмотрела на Каза. Она видела, что ему тоже непросто. Он прекрасно помнил закрывшиеся глаза аями, тепло его крови, слезы Тайги при известии о смерти Заула… Белые мундиры сделали память о том дне отчетливее.

– Мы должны бежать, – твердо сказала Али, взяв Каза за рукав.

– Нет.

«Великий и ужасный Каз Односложный», – подумала Али. Она сосредоточенно оценивала обстановку, пытаясь понять, что происходит на самом деле. Кажется, наемники в белой форме наводят шорох бесцельно. Они никого не допрашивают, просто пугают и крушат. Но вдруг кто-то не выдержит напряжения и, страшась за свою жизнь, выдаст их – просто как разменную монету? Девушка решила, что пора действовать – и как можно быстрее, пока их не разоблачили.

– А как же Илисс и Татия? – Каз осуждающе посмотрел на Али. – Оставишь их здесь?

– Да.

Парень удивился такому ответу.

– Их не тронут, – пояснила Али. – Приглядись: это просто налет наудачу. Их всего трое. Пришли бы брать, было бы побольше – мы же убили их командира, так что наверняка считаемся особо опасными. Они не найдут среди посетителей никого подходящего и уйдут.

«Интересно, кто занял место убитого Казом командира наемников? – подумала вдруг Али. – Кто-то еще более жестокий? Судя по тому, как беснуются в таверне, – так и есть. Другого, наверное, и быть не может. Проклятая должность. И бедный Илисс…»

– Почему мы всегда убегаем? – задал резонный вопрос Каз, и Али поняла, что это и есть согласие.

– Не всегда, – ответила она.

Каз осуждающе посмотрел на нее: ложь. Али закатила глаза, признав его правоту, но не захотела озвучивать, что согласна с ним.

– Это называется тактикой, – нашлась девушка с ответом.

Она ждала от парня дальнейших комментариев по поводу того, что они вновь вынуждены бежать, но Каз тяжело молчал, и этому Али оказалась рада больше, чем могла признать. Осуждения ей сейчас хотелось меньше всего. Она и так начинала ненавидеть себя за то, что вновь оставила Илисса и вновь так или иначе подвергла его опасности и хлопотам – просто одним фактом своего существования.

Воспользовавшись секундой неразберихи, когда все наемники стояли спиной к ним, Каз и Али юркнули за барную стойку, оттуда – на кухню, потом на задний двор – и, пригнувшись, вдоль каменной ограды – в рощу. Оттуда они вышли на пригородную до рогу, с одной стороны хорошо просматриваемую, а с другой – укрытую полосой густого леса, куда, появись кто на горизонте, можно быстро нырнуть.

– И куда мы теперь? – спросил парень.

Али задумалась. Она все обещала себе на досуге поразмыслить, куда они двинутся дальше после остановки у Илисса, но в старой таверне, пропитанной запахом пива и жареной свинины, она все-таки ощущала себя хоть и не до конца в безопасности, но дома. Поэтому неосознанно Али оттягивала этот момент – момент побега – изо всех сил, обманываясь тем, что он может и не наступить. Надежда и сладкая ложь, которые так легко внушаются самому себе.

Но действительность внесла коррективы.

– Для начала найдем ночлег, – ответила девушка.

Каз мысленно согласился. В людные места сейчас лучше не соваться, но можно попробовать снять пару коек на три-четыре дня в самой дешевой забегаловке у дороги, сдающей путникам сырой и холодный второй этаж. В любом случае это куда заманчивее, нежели спать на холодной земле.

Али позволила себе задержать взгляд на Казе и поняла, что необходимость вновь бежать и прятаться унесла его мысли к дому. Она знала, что парень страшно скучает по Ночному Базару – родному для себя месту. И по Холду, конечно, тоже.

Али попыталась однажды заговорить о демоне. Она надеялась, что Холду удалось вовремя поймать кулон, но ей было интересно, что думает по этому поводу Каз. Однако тот и слушать не стал. Единственное, что сказал – не столько отвечая на вопрос подруги, сколько успокаивая сам себя:

– Он жив. Знаю: жив.

Али ничего не ответила. Она ясно понимала: не сто́ит, лучше промолчать. Все-таки есть моменты, когда слова излишни. Холд должен быть жив. Иначе во всех их злоключениях нет совсем никакого смысла. Но так же не бывает?

Место для ночлега они нашли нескоро. Когда хозяин начинал всматриваться в лица Али и Каза, беглецам приходилось спешно исчезать – прежде, чем кто-то обратит внимание на их схожесть с портретами на расклеенных объявлениях о поиске изменников.

Али начинала злиться.