Отворилась дверь и высунула мордочку услужающая бобриха.

— Госпожа, — осторожно сказала она. — Мартин Алексеевич подыхает. Его на кухню или куда?

— Пойду посмотрю, — почему-то решила Альбертина и встала.

Мартин Алексеевич лежал в соседней комнате, свернувшись клубком. По одной только позе было понятно, что помочь ему уже ничем нельзя.

Когда появилась хозяйка, старый лемур поднял глаза, и поняше стало неуютно: не было в них ни обычного мутного обожания, ни чистой преданности. Похоже, долгая агония выбила из старика няш. Панюню о таком читала, но видела это впервые.

— Ты когда-то забрала у меня жизнь и дала новую, — сказал лемур спокойно, без преклонения, но и без злобы. — Обе кончились, и я не вижу разницы большой. И то, и другое… — тут он закашлялся, забулькал, потом внезапно блеванул кровью. На полу образовалось некрасивое пятно, которое смотрелось логичным завершением высказывания. — Никто не виноват, — выговорил он, собравшись с силами. — Этот мир придуман не нами. Хочу сказать тому, кто его придумал: он не очень старался… — голова старика дёрнулась, глаза остановились.

Панюню посмотрела на мертвеца с сожалением: к Мартину Алексеевичу она успела привыкнуть. Воспитывать нового слугу такого уровня требовало времени и усилий. Впрочем, любая челядь рано или поздно приходит в негодность. А вообще, внезапно поняла она, пора бы ей и в самом деле начать новую жизнь.

— На кухню его, — сказала она бобрихе. — И забей Наташку.

Глава 41, в которой наш непутёвый герой неожиданно встречается со старинным знакомцем, отчего впадает в беспокойство

6 ноября 312 года о. Х. Смеркалось.

Страна Дураков, Зона, Сонная Лощина, г. Бибердорф (Biberdorf), Hochdruckkrankheitstrasse, д. 14а, корп. 3, строение 8/6-4. Частный пансионат фрау Зухель.