Читаем Путь полностью

Впереди показалась деревня, хотя её даже так нельзя было назвать. Ведь три дома, стоящие вдоль дороги, по которой пролегал путь старика, не могли так называться. Все они были без стёкол, с покосившийся на правую сторону, крышей. Неизвестно, кто жил в них до этого и почему они покинули жилище, эту загадку пытается разгадать каждый, кто проходит мимо них. Сейчас же в этих домах жил ветер, протяжно воя в пустых комнатах, кое где пробегали крысы, ища что же им оставил человек, а иногда холодной зимой туда залетали птицы, чтобы погреться. Мимо этих домов Иван Николаевич шёл медленнее, но не из за того, что гроб тяжелел, а из за загадок, которые хранят эти дома. Его взгляд то и дело, поглядывал на бревенчатые домики и всматривался в темноту комнат. Но тайна, не раскрывающаяся не одному проходящему здесь человеку, не раскрылась и Ивану Николаевичу. Он задумчиво прошёл мимо этих домов и увидел впереди себя, чуть вдалеке яркую красную звезду. Сердце защемило, появилось лёгкое замешательство, которое тут же прошло, силы от увиденного прибавились и старик зашагал, видя впереди свою цель.

Берёзы, которые лелеют и любят русские люди, в изобилие росли вокруг поля, на котором давным давно состоялось сражение. Посередине этого поля стоял белый камень, высотою с человека, а шириною с малыша. Камень был обнесён маленьким железным забором. На самом камне, красными буквами, как кровью, было высечены имена всех, кто сложил головы здесь. А снизу было приписано: «Спасибо вам, солдаты». На вершине камня высилась красная звезда. Березы, словно видя, что люди уже привыкли к этому камню и не замечают его, делегировали к нему маленькую берёзку, превратившеюся в маленькую красавицу. Летом и осенью она манила взгляды людей, проезжающих мимо на машинах, своей красотой, а люди, видевшие её, волей случая замечали и белый камень с красными надписями. Зимой и весной своими поникшими ветвями она напоминала людям о грусти войны.

Иван Николаевич, подойдя к камню, опустил свой гроб на землю. Слёзы радости закапали из его глаз. Открыв железную створку забора, он подошёл к камню вплотную, рассмотрел его и принялся читать звание, имя и фамилию людей, написанных на камне. Читал он ровно, не запинался и даже не плакал, хотя каждая фамилия была ему до боли знакома, но лица которые носили эти фамилии, давно уже стёрлись из памяти. Кроме одного лица, имя которого шло девятнадцатым в списке.

– Ну здорово, – проговорил Иван Николаевич, увидев имя своего друга – Вот тебя навестить приехал. Давно не видались, – старик на секунду замолчал и закрыл глаза, а потом продолжил – годков шестьдесят уж. В деревне всё нормально. Толька только помер, а так все живут потихоньку. Ты то как?

Никто ему не ответил, никто не обрадовался его визиту, лишь ветер зашумел в ушах, заставляя качаться могильную траву, которая ещё росла возле камня. Старик тяжело вздохнул.

– Да братцы.

Он уперся головой в камень. Ветер сильнее зашумел в ушах.

– Сейчас вернусь.

Он вышел из калитки, взял гроб и затащил его в оградку. Избавив низ гроба от тряпок, он снял крышку и положил её рядом на землю. Затем он снова вышел из калитки и встал, смотря на берёзы, освещенные яркими солнечными лучами.

– Люблю я вас берёзы. Красивые, как девицы, стоите и радуете глаз. Да… – вздохнул он – Прощайте, пора мне. Любо было жить.

Он посмотрел на яркое солнечное голубое небо, улыбнулся ему. Потом ещё раз взглянув на берёзки, он зашёл в калитку и подошёл к гробу. Отряхнув и поправив пиджак, удостоверившись, что награды ещё висят, он лёг в гроб. Сквозь ветви берёзы, он увидел голубое небо. И неожиданно для такого времени года, в небе возникла стая белых журавлей. Они выкрикивая что – то, словно зовя старика к себе, клином пролетели над полем и скрылись. Иван Николаевич смотрел на этих журавлей, а когда те скрылись в небе, он закрыл глаза и умер, а маленькая слезинка вытекла из его правого глаза и потекла по щеке…

Федор Николаевич был непризнанным гением – каменщиком села Берёзонька. Он делал надгробные плиты всем односельчанам, делал с большим желанием, и выходили они у него на редкость прекрасно. В каждом камне видно было душу мастера. А самой лучшей его работой был надгробный камень на братской могиле.

Но широкая душа великолепного мастера не могла ужиться в столь противоречивом мире, иногда она уходила в длительный и основательный запой, длящийся около месяца. Именно поэтому Федор Николаевич в свои пятьдесят лет выглядел настоящим стариком. Голову его ещё покрывали седые волосы, обещающие навсегда её оставить в ближайшее время. Лицо его было покрыто морщинами, а во рту отсутствовали некоторые зубы. Тело его изрядно исхудало и искривилось, плечи опустились. Лишь глаза выдавали его настоящий возраст.

В эти последние тёплые деньки осени, стояла отличная погода, а Федор Николаевич лежал дома на кровати, как говорится отходил. Голова кружилась, желудок старался вырваться наружу, ужасно хотелось выпить. Вдруг спокойную ничем не примечательную тишину села, нарушил звонкий ребяческий крик:

– Мертвец на поле! Мертвец на поле!