Читаем Путь полностью

— Перечислить по порядку? — Останавливаясь посреди коридора, спросила насмешливо. — Изволь: во всем Дворце лишь в одной комнате бассейн с теплой водой. В моей. Потому что люди не признают ледяные купания, а вы, кстати, предпочитаете прохладные источники. Дальше, — никто из эльфов не пользуется свечами для удобства, только для развлечения, а в моей комнате их просто куча. Везде подсвечники. Не утверждай, что все это — специально для меня, иначе я расплачусь от умиления. Дальше, Эллорн: особенности предложенного мне гардероба. Женщины людей одеваются не совсем так, как эльфийки — ты ведь знаешь, во что одеты эльфийки? — и если и эти милые мелочи припасены специально для меня… Дальше перечислять?

— Нет, — Резко ответил он, — не надо. Я знаю, что ты скажешь дальше…

— …Откуда-то в мире появляются Охотники. — Хладнокровно закончила я.

Он слегка заметно вздохнул. Мне показалось, что ожидал он чего-то совсем другого, и был рад, что не услышал.

— В твоем Дворце бывали женщины и до меня, мой принц. И меня совершенно не интересует, кто именно из вас приводил смертную подругу, не вздумай ничего объяснять, не создавай между нами неловкости!

— Я не буду… — Согласился он. — Пойдем в парк?

— Один вопрос, Эллорн. — Попросила, гадая, надо ли быть настолько любопытной.

Он помолчал, прислушиваясь, потом слегка пожал плечами:

— Наверное, лучше мне ответить сразу, ты ведь все равно не успокоишься. Да, Элирен, мне было трудно, и не только мне. Расставаться всегда трудно, для обеих сторон. Возможно, нам, остающимся, сложнее именно в силу того, что мы остаемся. Вам, людям, свойственны изменения, вы воспринимаете потери как нечто неприятное, но неизбежное. Мы же не привыкли отказываться ни от малейшей малости, что создана, либо завоевана нами. Ты понимаешь?

О, да. Наверное, даже лучше, чем хотелось бы.

* * *

По краю бортика террасы, граничащей с моим балконом, шли круглые щиты с наивными лепными изображениями скромных полевых цветов, раскрашенные яркими, сочными красками. Возможно, в силу собственной элементарности, но меня они притягивали. Однажды, выйдя на террасу, обнаружила изменения: с ромашкового поля была стерта краска, а венок из одуванчиков приобрел неприятный резкий оттенок. Безошибочно определив виновника, терпеливо дождалась его появления на террасе, готового вернуть жизнь ромашкам, спросила:

— Чем тебе не угодили одуванчики, Дейлин?

Эльф, не пожелав ответить, хмуро посмотрел на меня, потом на картинку, явно задетый попыткой критики своего произведения. Я ждала ответа, и не собиралась смущаться. Он пожал плечами, и просто ушел: то есть как всегда, спрыгнул на свой балкон. Возмущенная открытой бестактностью, отомстила:

— Ничего они не желтые. — Сказала нарочно громко, уходя в комнату.

— Ты позволишь мне потревожить твое одиночество? — Не прошло и минуты, как эльф вновь стоял на террасе. И, когда я вернулась, требовательно: — Почему они не желтые?!

— В твоем желтом слишком много золота. И очень мало солнца.

Сведя брови, Дейлин в упор смотрел на цветы. Просто замер, если бы ветер не шевелил кудри, можно принять за статую. Поленившись идти через комнату и коридор к общепринятому выходу на террасу, просто перешагнула невысокий разделительный бордюр, выдвинула из ниши кресло — одно, — и села, ожидая результатов размышлений.

— Все равно не понял. — Признался, наконец, эльф, обретая вновь подвижность. — По-твоему, желтые - это кувшинки?

Старательно вспомнила кувшинки в закрытом пруду, в правом крыле Розового дворца, решительно не согласилась:

— Не знаю, с примесью чего, но в тех цветах тоже не весь цвет - желтый.

— Потому что они немного с зелена. — Подсказал Дейлин, вновь занявшись изучением одуванчиков. — Так что?

— У золота оттенок пламени. У солнца - нет. — Не умея сказать точнее, попыталась использовать сравнения. — В твоих одуванчиках слишком много огня, это неправильно. Весной нет накала, нет открытого жара. Весна разнообразна и ярка, но осторожна. А твои цветы имеют окрас тех, что цветут на излете лета.

— Знаешь, я подумаю над твоими словами. — По-моему, и не расслышав меня толком, согласился Дейлин, небрежно прощаясь.

Подождав, пока эльф исчезнет привычным путем через перила, еще раз осторожно подошла к карнизу. Нет, совершенно точно - они слишком красные.

Тревожное настроение, в общем-то, не имеющее ничего общего с художником, не позволяло усидеть на месте. Походив бесцельно по комнате, покосилась на полку с восковыми уродцами, вновь вышла на балкон. «Тучи уплотнились, к ночи они затянут все небо,» — подумала, посматривая на тонущее в пушистых перинах солнце. Шум ветра, обычно так много говоривший мне, казался раздражающе громким. Хочу тишины — поняла отчетливо. Внешней и внутренней. Я устала жить ожиданием. Я устала прислушиваться к шагам в коридоре ночью, и собственному отчаянию днем. Я знаю, что никогда не услышу того, чего жду с упорством, достойным лучшего применения.

Одиночество многоречиво, я устала его выслушивать.