Читаем Путь полностью

— Мы не позволяем нарушать наших границ, и сами не нарушаем чужих рубежей. — Сказал в пустоту Эллорн. — Говорю не в оправдание, а для ясности. Сколько есть Зачаровень, столько существует проблема недопонимания. Мы предупреждаем — нас не слушают. Мы выгоняем — нас называют убийцами… это несправедливо, Элирен. Ты сейчас думаешь: «»надо сосуществовать«». Не получается сосуществовать. Потому что совместное существование возможно лишь с равными, но смертные не равны нам. Мы пытались… и не один раз… давно. Потом поняли: мы не можем каждые пятьдесят лет доказывать право на… собственные правила. Хотя бы потому, что наши дети не рождаются с такой частотой, как дети людей. А поколения людей, сменяющиеся с быстротой ветра, ничему не учатся друг от друга. И тогда мы закрыли границы, оградив себя от вас, людей. Кстати, и вы от нас ограждены столь же надежно, согласись, это справедливо. Не надо ненавидеть нас лишь за то, что мы выживаем, как можем.

«Вот сейчас ты оправдываешься, Эллорн. Не надо оправдываться. Я не судья ни вам, ни кому другому. То, что меня печалит гибель соплеменников, еще не преступление»

«Не грусти, люди никогда не успокаиваются! И сотни лет не пройдет, как нам снова придется «объясняться» взаимно».

— Мне тоже не понравилось бы, если б мне всегда напоминали место. — Забывшись, вступила я в полемику.

— Это их право, жить по своим законам! — Горячо ответил Эллорн. — Они не нарушают ничьих границ. Они не насаждают своих идеалов. Они, — элегантный взмах в самую сердцевину Зачаровня. — Никому не навязывают свое общество. Почему им нельзя защищать свою независимость?

Он сказал не «мы» а «они». Я отметила данное обстоятельство. Эллорн отмахнулся: «Я помню времена, когда на месте этого леса была степь, Элирен. Для меня здесь нет места, которое я мог бы назвать родиной. Но если бы вдруг кому-то вздумалось нарушить покой любого из моих домов - здесь ли, на острове ли - я защищал бы его от любых посягательств, защищал бы до смерти. И даже ты не сможешь тут ничего возразить!»

Я не стала возражать.

К концу третьей недели нашего блуждания по бескрайнему лесу заметила, что зима всё же наступила. По утрам вода в сосудах покрывалась тонкой хрусткой корочкой, в воздухе все чаще висела мокрая пелена. Но и зимний Зачаровень был прекрасен, даже раздевшись, лес сохранил королевское величие.

Однажды мы ночевали в крытых стогах, а утром, вылезая из-под навеса, замерла от удивления: Зачаровень стыдливо прикрылся кружевным покрывалом.

— Надо возвращаться. — Решил Эллорн, разглядывая низкие серые тучи.

— Куда? — Насторожилась я.

— Домой. — Успокаивающе произнес он. — Во Дворцы.

* * *

Мы вышли к ним ввечеру третьего дня. Разглядывая сменяющиеся по мере угасания солнечного света оттенки мистического города, поняла: мы не просто так вышли к Мерцающим Дворцам именно вечером. Эллорн хотел, чтобы я впервые увидела их сейчас.

Спускаясь по широкому кругу, выходили к одному из Дворцов, розовеющему в сумерках. Трудно было разглядеть что-то конкретное ночью, но ровно светились красным широкие ступени, серебрились витые колонны при входе. По обе стороны от высоких дверей простирались крытые галереи, и, к моему ужасу, они были полны эльфов.

От раздавшихся со всех сторон голосов зазвенело в голове. Нас приветствовали, поздравляя с окончанием длинного пути, с благополучным возвращением, с легкой дорогой, и еще кто его знает с чем. Скрутившее меня смущение порождало нервозность, я начала хмуро поглядывать по сторонам, и Эллорн тут же утащил меня в какие-то двери, голоса вокруг стихли. Он молчал, я восстанавливала дыхание в пустом коридорчике.

— В чем дело, Элирен? — Требовательно вопросил, увлекая дальше, через широкий холл по спиральной лестнице наверх. — Что тебя рассердило?

— Я устала. — Потерянно призналась, цепляясь за него, словно тонущая. — Мне трудно реагировать правильно, когда я усталая.

На самом верху коридор заканчивался круглой аркой и дверью. С ходу толкнув ее плечом, Эллорн развернул меня к себе, приподнял лицо за подбородок.

— Сейчас ты останешься одна, и будешь отдыхать, столько, сколько понадобиться. Никто не потревожит тебя здесь, даже я сам. Потом, когда ты почувствуешь необходимость — ты выйдешь отсюда. Либо позвони в пластинку: там, на стене, видишь? — и молоточек рядом. Я услышу, и приду к тебе. На общей террасе должен быть накрыт столик — обязательно поужинай. В двери направо — бассейн, налево — балкон, он граничит с террасой. Доброй ночи, Элирен.

Закусив губы, я смотрела, как он стремительно выходит. Почему-то вместо умиротворения окружающая роскошь вызывала ощущение неуюта. Аккуратно поставив на столик посреди комнаты походную сумку, скинула пропыленную, затертую куртку прямо на мозаичный пол, резко толкнула дверь справа — и, разглядывая парящий круглый бассейн со смешным фонтаном в середине, немного примирилась с эльфами. За такую заботу об усталых путниках кое-что можно было простить.