Читаем Путь полностью

«»Подавляю твою волю. Так надо. Вскоре ты полностью окажешься в моей власти, и я заберу твою тревогу. Ты перестанешь слышать страх. Ни отчаяние, ни боль не смутят твоего покоя. Ты ничего не почувствуешь, ничего не поймешь, ты будешь только со мной… с возможностью проснуться в то же мгновение, как перестанет существовать опасность! Прекрасные сны наполнят твой разум, подчиняя его мне окончательно, позволяя руководить извне… Я поведу тебя. И буду ждать чуда - до последних мгновений. Но, если нашему пути суждено закончиться сегодня, мы вместе уйдем за Край. Легко и не больно. Доверься мне, как доверяла всегда!»

«Неужели несколько минут моего страха стоят твоего бессмертия?! Зачем, Эллорн?!»

«Спи, любовь моя. — Поплыли, размываясь в очертаниях, стены, поблекла и пропала решетка окна… Небо раскинулось вокруг. Сквозь нарастающий звон скорее угадала, чем услышала, как заперекликались под дверью хриплые голоса, загремел засов. — Спи спокойно. Ты - моя. Всегда только моя».

* * *

Рагнас, потрясенный, долго еще топтался у остывающего кострища. Разошлись все, кроме Старосты да Колдуна, да нескольких совсем маленьких детей, — все кончено, костер почти погас, на что смотреть? Несколько раз он пытался уйти, но ноги сами возвращали на поляну за околицей. Помимо воли юный воин стремился к кругу белой золы и закопченных ритуальных камней. Там, в центре, еще тлели головни, поднимался столбом едкий дым… «Зачем я стою здесь?» — не в первый раз спросил себя, и вновь не нашел ответа.

Колдун, бормоча заклинания, старательно засыпал остывающие угли речным песком. Так положено — что бы эльфьи души не могли вернуться, и пугать людей ночами. Сам Рагнас, за свою весьма короткую жизнь, их ни разу не видел, но слышал часто стоны и скрипы в безлунные ночи в овине; а старики рассказывают, что иногда целые полчища теней нападают на деревни, и тогда в один час все, видевшие их, сходят с ума и убегают в лес. Там и пропадают бесследно.

Староста Орост, молчаливый и хмурый, пытливо понаблюдал за воином, поманил пальцем, спросил тревожно:

— Чего маешься?

— Умирали красиво. — Честно ответил юноша. — Словно в небо с дымом уходили. Я знаю, они враги, их ненавидеть надо… а вот, все ж любовался, как спокойно смерть приняли!..

— То не плохо, что мужеству у врага учишься. Отвагой и бесстрашием эльфы известны, должно бы и людям при случае не осрамиться. — Сдержано похвалил Орост, развернулся, заковылял к деревне. Удавшийся ночной побег очень тревожил много повидавшего Старосту. Чувствовало сердце, аукнется еще им несговорчивость Колдуна, ох, отзовется кровью немалой! И ведь до чего упрямый старый пень, ничего слушать не хочет! Не отпускать, конечно, надо было эльфов, но и убивать торопиться не следовало. Какой смысл таиться, коли все равно один-то точно ушел? А вот, поди ты, не смог переломить упрямца. Чего уж теперь…

Как только отошел Староста, Колдун сунул Рагнасу в руки бадейку с песком, залопотал непонятно, подталкивая к столбам в центре. Хочет, что бы я сам по углям прыгал — понял воин, с невольной усмешкой поглядывая на ужимки Колдуна. Ну и хитрец! Не охота ему, вестимо, средь золы да дыма шастать, вот меня и толкает.

Верно, не пошел бы, случись оказия такая раньше, а сегодня поддался, принял бадью, зашагал по широкому кругу, постепенно приближаясь к каменным корявым пальцам, рассыпая песок горстями.

Опаленная земля дышала жаром, Рагнас осторожно протиснулся между столбами, опасаясь прикоснуться ненароком к горячему еще железу, ступил в центр, невольно останавливаясь. Вот тот столб, к какому были привязаны, здесь они стояли по утру, ровно, спокойно… Как не цепями скованные, а к березке на тихой полянке прислонились… Надо бы место это погуще посыпать… И угли пошевелить… Зачем?.. А так, мало ли… Вот, что бы то было: камушек блестящий, что ль?.. А то вот — ножны кинжальные… закопченные, почерневшие… Только другим показывать находки не надо.

— Сам отнесу!.. — Буркнул Колдуну, отстраняя протянутые за бадейкой дрожащие руки. Колдун закивал согласно, затянул заунывно последние заклинания. Ему того и надо, тяжело ему, старику, пусть молодые постараются.

Никто не видел, как Рагнас, зайдя в деревенское святилище, достал из песка подобранные на кострище вещи, и, воровато озираясь, сунул их за пазуху. Он и сам не понимал, зачем берет их, зачем идет к лесу, хоронясь от взглядов соплеменников. Там, в лесу, юный воин осторожно вытащил унесенные сокровища, послушно отдал вышагнувшему из ниоткуда эльфу, и умер тут же, не успев осознать собственной смерти.

Аккуратно завернув принесенные человеком памятки, Геллен некоторое время еще не уходил от деревни, просто стоял, и смотрел бездумно на копошащиеся в долинке фигуры. Убитого мальчишку закидал ветвями, не стараясь прятать сильно: пусть найдут, как спохватятся, пусть похоронят по обычаю. И забыл про него сразу, едва лишь обтер от крови нож.

Вечерний лес был решительнее леса дневного, он был строже. В его шорохе настойчиво слышались знакомые голоса.