Читаем Путь полностью

Как-то однажды Эллорн заговорил на тему, о которой я никак не ожидала дождаться комментария: об отношении эльфов к остальным расам. О нелепых притязаниях гномов на эльфийские земли, об ограниченной возможности вечных общаться со смертными, потому что все, чем заканчивалось такое общение, сводилось к обыкновеннейшему попрошайничеству последних. О прекрасных Мерцающих Дворцах здесь, на материке, и еще изысканнее — на острове. О закрытости эльфийских границ для любых посторонних вмешательств. И о справедливости такой самоизоляции, о праве живущих следовать своим путем.

Росни, с удивлением поначалу слушавший эльфа, скоро вызывающе запоблескивал глазами. Я побоялась, что сейчас он встрянет, и все закончиться обычной вежливой склокой — нормальным окончанием любой беседы на любую тему между ними. Но он молчал, позволяя мне слушать красочные описания пополам с грезами, уноситься мыслями далеко от себя.

Так они и не поспорили в тот вечер, возможно, просто не успели — скоро Рэм ушел в палатку спать, и остальные потянулись к своим местам.

* * *

— Я поняла, что в вас не так. — Сказала я Рэму как-то вечером, когда остальные разбрелись по лесу. — Вы с Росни очень похожи на эльфов. И совсем не похожи на людей… тех, что я видела до сих пор.

— Ага, — Непонятно согласился Рэм. Он сидел по другую сторону костра, наблюдая за моими попытками наточить нож, а я старалась не порезаться.

— Что «ага»? — Не отставала я. — Вы ведь и вправду не совсем обычные?

— Ты задаешь вопросы, которые обычно не принято задавать, девушка. — Предостерег Рэм.

— Хорошо, я задам их Росни. — Решила, разглядывая лезвие на свет. Зазубрин не наблюдалось. — Уж он-то мне точно ответит.

— Он тебя поколотит. — Хмыкнул Рэм.

— А потом ответит. — Гнула свою линию. Не то, чтобы мне уж очень хотелось услышать то, что я и так поняла интуитивно. Но меня всегда раздражал односторонний контроль. Вы хотите знать больше, чем я сама помню? Ладно. Но и вам придется проявить искренность.

Рэм, помрачневший, непривычно строгий, смотрел в огонь. Раскаяние немного помучило меня, но отступать было поздно.

— Хорошо, я расскажу тебе кое-что о наших именах, именах Охотников. — Решил Рэм, словно превозмогая себя. — И верно, надо бы тебе раньше кое-что пояснить, пока ты со своим языком не вляпалась куда, ну, да и сейчас, мыслю, не поздно. Имена всех Охотников начинаются на «Р», и не бывают длинными. Имена имеют разные окончания, а по ним, и значение: открытое — значит, один из родителей был гномом. Закрытое — эльфом.

— Не сходится, Рэм! — Решительно запротестовала я. — Скорее на полугнома похожа я, а не Росни.

— Насчет Росни — разговор особый. — Строго прервал Охотник. — Его первое имя имело закрытое окончание, но он отказался от него сам, выбрав себе другое. И обсуждать причины мы не будем! Захочет — расскажет, только это вряд ли. Смотри, девушка, упреждаю серьезно: не хочешь нажить врага, — придержи любопытство. Не выпытывай никого, особенно Охотников, об их жизни. Если ты действительно настолько сообразительна, как кажешься, посиди, подумай немного в тишине. Ты поймешь, почему нам не по нраву обсуждать особенности своей родословной.

— Но ты, Рэм… — Подавленно произнесла я, чувствуя себя до крайности неловко. — Ведь ты же не чураешься их…

— Никто не чурается ни эльфов, ни гномов! — Чуть ли не рассердился Рэм, и я прикусила язык. Он прав. Если посидеть и подумать, многое станет понятно, вплоть до необоснованной, на первый взгляд, неприязни второго Охотника к эльфу. Это что же должно произойти, что бы вынудить отказаться от собственного имени! Рэм же, решившийся на откровенность, рассказывал поразительные вещи.