Читаем Пустынник. Война полностью

–Ну вот так, – дядя Гриша ласково посмотрел на меня, – ну сам подумай, Олеж, ну кто тебе этот кубрик оставит. У тебя кубрик был, пока твой отец за стену ходил, да с автоматом всякую мразь гасил. Сейчас кубрик уже не может быть твоим, он двухместный и дали твоему отцу его как офицеру. Ты пойми, у меня семья. Витька взрослый совсем стал, Аленке пять лет уже. А мы в одном кубрике ютимся, а жена моя, Лидия Викторовна, забыл? Нас четверо, а ты один место какое большое занимаешь. Я тебя пристрою к нам на ферму, а ты нам свой кубрик отдашь. Идет?

–А где я буду жить, – я понимал, что плакать нельзя и я должен быть сильным, но слезы градом лились из моих глаз.

–Есть у нас при ферме общежитие, – сказал дядя Гриша. – Там выбью уж тебе койку, на улицу не выброшу, соседи как никак.

–Уходите! – заорал я. Я знал, что выгляжу отвратительно, но ничего не мог поделать: так мне одиноко и страшно было в тот момент.

–Пойду я, если не хочешь ты по-хорошему, – дядя Гриша хлопнул по коленям и встал с табурета. – Пойду, – он посмотрел на сына и сказал: – а ты делай что хочешь, твоя комната.

Я все ревел и ревел, когда сосед, переваливаясь словно медведь, вышел из кубрика. Стоило ему выйти, как Витька обернулся ко мне и показал черный блокнот:

–Бати твоего?

–Отдай! – я встал на ноги и двинулся к нему.

Похоже, Витька этого только и ждал. Короткий удар в челюсть сбил меня с ног.

–Отдать? – еще удар в голову. Витька уселся сверху и уже бил меня отцовским блокнотом по голове.

–Отдать?

Я отчаянно брыкался, пытаясь вырваться, но он был намного сильнее меня. Я только барахтался под ним, когда он все бил и бил меня по голове, приговаривая. Было не сколько больно, сколько обидно от собственного бессилия и слабости. Избиение прекратилось также резко, как и началось. В один момент я понял, что издевательских криков и ударов больше нет. Открыв зажмуренные глаза я увидел того самого мужчину в форме, который сказал мне про смерть отца, а теперь он держал Витьку за шкирку.

Только что казавшийся грозным противником, Витька повис у военного на руке словно игрушка. Не произнося ни слова, военный просто смотрел на него с таким взглядом, словно рассматривал крысу или таракана. Потом, презрительно хмыкнув, он вышвырнул Витьку в коридор одним махом руки, словно тот ничего не весил. Раздался громкий гул – похоже, что военный впечатал соседского сынка в стенку. Подняв меня одним резким рывком, военный вышел вместе со мной в коридор.

–Балин, Витька, я же говорил не сильно, просто уму-разуму поуч… – из соседнего кубрика вышел дядя Гриша и замер, глядя на лежащего без сознания Витьку возле стены и военного который сложил своих могучие руки у меня на плечах. – Вы кто, собственно…

–Лейтенант Самойлов, – рыкнул тот, – второй ударный батальон. Еще вопросы?

–Витенька! – из кубрика выбежала грузная женщина и побежала к лежащему без сознания парню. – Витенька, сыночек, кто это тебя?

–Да… – дядя Гриша, глядя на лейтенанта лихорадочно обдумывал, что теперь сказать: – мальчишки подрались, с кем не бывает…

–Олег, – Самойлов опустился на колено и посмотрел мне прямо в глаза, – они хотели забрать ваш с отцом кубрик?

–Да не слушайте его… – начал сосед.

–Заткнись, иначе я что-нибудь тебе сломаю – рявкнул лейтенант, не глядя на него: его холодные серые глаза смотрели только на меня.

–Изверг! Сына моего чуть не убил! – завизжала женщина. – Я пойду к начальству, чтобы тебя судили!

–Олег, они хотели забрать твой кубрик? – повторил лейтенант.

–Да, – шмыгнул носом я. – И в вещах копались.

Лейтенант встал, зашел к кубрик и осмотрелся, затем поднял с пола записную книжку и вручил мне:

–Если она твоего отца, храни ее, хорошо? Никто тебя не тронет. Но и я не могу быть рядом всегда. Ты должен уметь себя защитить.

–Да никто его не трогал, – снова попытался вставить дядя Гриша.

На этот раз внимание лейтенанта он привлек: офицер сломал ему обе руки и выбил почти все передние зубы. Прямо в коридоре, на глазах у трусливо выглядывающих из своих кубриков людей. Лидия Викторовна, прижимая лежащего без сознания Витьку истошно орала, глядя как лейтенант избивает в кровь ее мужа, но ни один из жителей Муравейника не сдвинулся с места. Повсюду кричали, что нужно позвать администрацию, вызвать дозорную службу, кто-то даже кричал лейтенанту, чтобы он остановился, но никто не решился остановить офицера, который без остервенения, а холодно и расчетливо калечил соседа. Когда от дяди Гриши остался стонущий кусок мяса, слабо похожий на человека, в коридор подоспели бойцы из дозорной службы.

–Товарищ лейтенант… – сказал солдатик, глядя на могучую фигуру офицера.

–Кто хочет также? – лейтенант рыкнул сначала на солдат. Потом повернулся вокруг своей оси и рыкнул снова: -Кто!? Кто хочет также!? – В ответ была только тишина притихших десятков людей вокруг. Удовлетворенный тишиной в ответ, Самойлов кивнул: – Я так и знал. Челядь.