Ему все меньше нравился этот прямодушный малый, Чарли Гуднайт, но как бы там ни было, информация, которую он сообщил, оказалась весьма нужной для оценки сложившейся ситуации. Хотя и неприятно сознавать, что, возглавляя экспедицию, завел ее не туда и привел не к той реке.

— Разумеется, драгоценных камней полным-полно — в хранилищах губернатора, — произнес Гуднайт. — Может, он и откроет сундуки для вас и предложит любые камешки, но я сомневаюсь в этом. Такое не в обычае губернаторов, по крайней мере, ни одного из тех, с которыми мне доводилось встречаться.

Все замолкли. Нельзя сказать, чтобы Гуднайт внушал к себе какую-то особую симпатию, но тем не менее только немногие сомневались в том, что он знает, о чем ведет речь. Если он говорит, что они сами ставят себя под угрозу погибнуть от голода только ради риска оказаться повешенными по приезде в Санта-Фе, значит, так вполне может быть.

— Удивительно, как это вы, мистер Гуднайт, умудрились вернуть своих лошадей обратно? — спросил Калеб. — Нам не очень повезло с погоней за краснокожими молодчиками. Может, вы знаете какой-то особый метод, как до них добраться? Я буду весьма признателен, если вы поделитесь с нами своим опытом — ведь вполне может случиться, что мы потеряем лошадей, а допустить этого никак нельзя.

— Нет, нет, вы их никак не можете потерять. Как мне представляется, большую часть лошадей вы просто съедите, — ответил Гуднайт.

Он посмотрел на задумавшихся рейнджеров; некоторые из них все еще не расстались с надеждами благополучно избежать опасных приключений и нахапать богатых трофеев в Нью-Мексико. Не впервой его душу тронули безрассудные поступки людей.

— Как все-таки вы умудрились вернуть их обратно? — повторил Калеб свой вопрос.

— Как? Это все же мои лошади. Будь я проклят, если ни за что ни про что отдам двадцать лошадей этой сволочи Брыкающемуся Волку и даже не пущусь за ним в погоню, — ответил Гуднайт и, приложив пальцы рук к полям шляпы, обратился к Матильде: — Извините меня за грубое выражение, мисс Робертс.

— Единственный способ отнять своих лошадей у индейцев — обогнать их. Поэтому я пустился вдогонку на добрых конях, — продолжал он далее. — Мы захватили их врасплох около Ред-Ривер. Там было четверо воинов и эти дети. Двух воинов мы убили, но Брыкающийся Волк и его брат ускользнули.

Сэм передал ему пакет с печеньем и несколькими кусками мяса.

— Большое спасибо, — поблагодарил Гуднайт. — Эти молодые леди так напуганы, что даже не могут кушать. Но они целы и невредимы, так что, полагаю, захотят поесть в ближайшие день-два.

— Они миленькие девочки, надеюсь, что вскоре к ним вернется аппетит. — проговорил Сэм. — У меня еще есть немного сливового повидла. Может, они соблазнятся?

Он передал Гуднайту маленькую баночку повидла, тот посмотрел на нее и, положив в переметную суму, сказал:

— Если это повидло не соблазнит молодых леди, то меня наверняка прельстит. — Затем он снова обратился к Калебу Коббу: — Если доберетесь до Ред-Ривер и хотя бы на одном из фургонов уцелеют колеса, тогда дальше двигайтесь по берегу строго на запад. Там есть одно место, которое называют Теснина, там вы можете пробиться дальше.

— А-а, это Ангостурас, — произнес Алчайз, согласно кивнув головой.

— Да, так называют это место мексиканцы, — подтвердил Гуднайт. — А я называю Теснина. — Он опять дотронулся кончиками пальцев до края полей шляпы, отдавая в третий раз честь Матильде Робертс, и сказал: «Ну, в путь, Боус».

Вскоре над оврагами и лощинами, расположенными на юге, повисла густая пыль, поднятая копытами двадцати лошадей.

— А Чарли Гуднайт — крутой мужик. — заметил Длинноногий.

— Да. куда уж круче, — согласился с ним Калеб.

16

Большую часть дня Калеб Кобб ехал один, его сопровождал лишь ирландский волкодав. Если ему и досаждала мысль, что он вышел не на ту реку, куда стремился, свои чувства полковник не проявлял. Рейнджеры из его отряда чувствовали себя неловко. Разговоры почти утихли. Все ехали молча, каждый наедине со своими мыслями. Гас пару раз пытался заговорить с Каллом, но тот не откликался, пытаясь подавить в себе чувство, что вся экспедиция оказалась глупой затеей. Они даже не узнали, к какой реке вышли, а прикидки их командира, какое расстояние им предстоит пройти, оказались на сотни миль меньше. Они уже потеряли несколько человек и большинство фургонов и повозок, забили и съели последних волов и коров. Даже если где-то вблизи и можно поохотиться, то все равно никто не знает, где именно.

— Ненавижу никуда негодную подготовку, — признался Калл.

Гасу же, наоборот, было все безразлично, он был беспечен и резвился, как жеребенок. Он не мог долго находиться в подавленном состоянии, особенно в чудесную погоду и в живописной местности.

— Ничего страшного, ты же увидишь разнообразные природные условия на протяжении нескольких сот миль, даже не вытаскивая ноги из стремян, — говорил он Каллу. — Я предпочитаю разглядывать красоты с верхушек деревьев. Только плохо, что индейцы любят прятаться как раз в их кроне, — добавил он.