Читаем Пустыня смерти полностью

— Поглядите, это же целый собачий город! — воскликнул Длинноногий.

Исхитрившись, он ухватил за шкирку одного пса и вышвырнул его из телеги. Два других, злобно рыча и кусаясь, выпрыгнули сами. Матильда всхлипывала, прижавшись к Гасу, — собаки напали на нее так внезапно, что нагнали немалого страху.

Во время всей этой кутерьмы горнист, как ни в чем не бывало, продолжал трубить, хотя отдельные звуки даже не слышались — они улетали далеко в сторону.

— Полагаю, трубач обречен, — промолвил Гас. — Ему повезет, если его не загрызут псы.

Ветер задул с еще большей силой — горящих всего в нескольких шагах от телеги ламп почти не было видно. Там и сям ржали и храпели лошади. В телегу насыпалось столько песку, что техасцам пришлось сидеть на нем. Песок забивался под одежду и в волосы.

И вдруг ветер внезапно стих — телега повернула за угол высокой стены. Песок и пыль крутились теперь поверх стены, но на какое-то время ветер на людей не дул. Когда они подняли головы, песок так и посыпался из их волос и из-за воротников рубашек.

Сквозь пыль они разглядели приближающийся ореол света — подъезжал майор Ларош вместе с солдатом, державшим в руке большую лампу. Майор закутался в огромное серое покрывало с отверстием вверху, из которого выглядывала его голова. Усы его были все так же лихо закручены — казалось, даже песчаная буря была ему нипочем.

— Добро пожаловать в Проход на север, месье, — произнес он. — Я доставил вас в монастырь Святого Лазаря. Утром сюда придет судья Эль-Пасо со своими помощниками и понаблюдает за небольшой церемонией, которую мы задумали устроить специально для наших пленников. А сейчас вас ожидают теплое помещение и хорошее угощение.

— А когда нам объяснят, что за церемониальный прием собираются устраивать специально для нас? — поинтересовался Длинноногий. — Может, он окажется из разряда тех, на которых я предпочитаю клевать носом?

— На этом вы, месье Уэллейс, клевать носом никак не станете, — заверил его майор. — Ради него вы и прошагали пешком из Техаса до Нью-Мексико. Заверяю вас, вы на нем не соскучитесь.

Майор ушел, а с ним и солдат с лампой. Ворота со скрипом отворились — в темноте виднелись несколько фигур. Как только телега въехала за стену, песок снова закрутился вокруг рейнджеров. Калл не мог с уверенностью определить, что это за фигуры — мужчины или женщины.

Телега, в которой ехали техасцы, была такой узенькой и нескладной, что они должны были медленно вытягивать из нее ноги, прежде чем ступить на землю. Когда все вылезли, люди в темном, открывшие ворота, повели их через пыльный, продуваемый ветром двор. Вместе с техасцами въехали и несколько сопровождающих их кавалеристов с лампами в руках, но они почему-то жались поближе к пленникам и избегали близко подъезжать к фигурам в темных одеждах. Все люди внутри монастыря были закутаны в тяжелые покрывала. Они молча вели рейнджеров по двору. У всех людей в покрывалах на лица были нахлобучены капюшоны.

У Длинноногого Уэллейса в сапоги набилось столько песку, что ему стало трудно ходить. Свои большие сапоги, соразмерные его большим ногам, он рассматривал как предмет, к которому следует относиться заботливо; в них он прошел от самого Техаса до Нью-Мексико и ничего с ними не случилось, но теперь в них вряд ли дойти дальше, до города Мехико, куда, как говорили, им предстоит добираться.

В песке часто попадаются мельчайшие острые осколочки; как-то раз у него сильно разболелись пальцы ног, потому что он не принял должных мер против этих осколочков.

Все отправились в отведенную комнату, а Длинноногий все сидел и вытряхивал песок из сапог. Он решил вытрясти их во дворе, чтобы не заносить песчинки в помещение, где им предстояло провести ночь. Некоторые рейнджеры ходили босиком, поэтому ему не хотелось заносить в комнату острые песчинки, а то кто-нибудь мог бы наступить на них и заполучить инфекцию.

Пока он сидел, вытрясая песок из сапог, к нему подошел и встал рядом некто, завернутый в черное покрывало, держа в руках маленькую свечку с трепещущим на ветру пламенем. Хотя свет от свечки был довольно слабеньким, Длинноногий был рад и ему. Осколки камешков были совсем крошечными и их не так-то просто было разглядеть, но ему не хотелось оставлять в сапогах ни единого. Он тщательно протер ступни ног и уже приготовился опять натянуть сапоги, как в этот момент случайно глянул на маленькое, трепещущее пламя свечи. Тот, кто держал свечку, прикрыл ее от ветра ладонью, чтобы пламя не загасло. В этом не было ничего необычного, но взгляд Длинноного задержался на ладони — это была ладонь скелета, виднелись лишь кости с крохотными кусочками почерневшей плоти, свисающими с одного пальца.