Из церквушки вышел священник. Он скрестил на груда руки и стоял в ожидании.

— Попросите священника, чтобы он помолился за вас, — с издевкой в голосе произнес майор Ларош. — Если он стоящий священник, его молитва, может, и окажется лучше всяких пуль и лошадей.

— Может, и окажется. Но я все же предпочел бы пули и лошадей, — настаивал Салазар.

Майор Ларош ничего не ответил. Он уже повернул свою лошадь.

Техасцев согнали в центр колонны кавалеристов, следующие позади всадники обнажили сабли и держали их наготове, положив поперек седел. Капитан и его оборванные солдаты стояли на улице и смотрели, как уходят кавалеристы.

— Прощайте, капитан, на вашем месте я бы вечером ушел, — посоветовал Длинноногий. — Если станете придерживаться берега реки и идти по ночам, то, может, и дойдете.

Техасцы в последний раз взглянули на капитана, который захватил их в плен, и на немногих оставшихся в живых мексиканских солдат, с которыми они дошли до этого селения. На прощание времени не оставалось, сзади их теснили кавалеристы с саблями наголо.

Матильду Робертс не связывали. Проходя по улице Лас-Паломаса, она приблизилась к капитану Салазару.

— Адиос, капитан, — попрощалась она. — Мужчина ты вообще-то неплохой. Надеюсь, вернешься домой живой.

Салазар кивнул, но ничего не сказал. Он и его солдаты стояли и молча смотрели, как техасцы двинулись на юг из Лас-Паломаса.

8

Майор Ларош не делал никаких скидок на усталость. К полудню техасцы уже вымотались и не могли сохранять темп движения. На отдых майор отпустил не более десяти минут, на обед выдали по пригоршне кукурузных зерен. Нагруженный на мула провиант, который жители Лас-Паломаса собрали для пленных, теперь стал собственностью мексиканской кавалерии. Техасцы не успели отдохнуть, как поход возобновился. Пока они дожевывали твердые кукурузные зерна, мексиканские кавалеристы уплетали козий сыр, переданный техасцам жительницами Лас-Паломаса.

Гас недоумевал, почему командовать эскадроном мексиканской кавалерии назначили француза.

— Почему же французы воюют вместе с мексиканцами? — спрашивал он. — Я знаю многих французов из Нового Орлеана, но не знал, что они поселились даже в Мексике.

— Думаю, они нанялись в мексиканскую армию за деньги, — объяснил Длинноногий. — Я за всю свою службу так и не сколотил никакого капитала — деньги по большей части уплывали на всякие развлечения, но немало уходило и на содержание.

— Я служу вообще не из-за денег, — заметил Калл. — Конечно, приходится зарабатывать на жизнь, но сражаюсь я по другим причинам.

— По каким же? — поинтересовался Гас.

Калл не ответил. Он не хотел, чтобы его компаньон задавал вопросы, и сожалел, что вообще заговорил об этом.

— Ты что? Разве не слышал? Я спросил тебя, по каким причинам? — не унимался Гас.

— Вудроу не знает, почему и за что он сражается, — ответила за него Матильда. — Не знает он и зачем перевернул тогда коляску, за что его исхлестали плетьми. А мой Чад не знал, зачем он странствовал — просто по природе своей он был таким странником. А Вудроу по природе драчун и забияка.

— Сражаться вообше-то можно, — высказался Длинноногий. — Но есть время, удобное для сражения, а есть и неподходящее. Сейчас вот мы связаны по рукам и ногам и к тому же безоружны. Так что время для сражения никак не подходит.

Они шагали весь оставшийся день и большую часть вечера, который выдался довольно холодным. Калл шел вместе со всеми, хотя у него вновь разболелась нога. Майор Ларош выслал вперед негров разведать дорогу. Сам он на пленников не оглядывался. Они видели, как он время от времени вскидывал руку и подкручивал усы.

Утром небольшие лужи около реки покрылись тоненьким ледком. Пленникам выдали по чашке кофе; пока они пили, майор Ларош построил своих солдат в шеренгу и поехал вдоль строя, внимательно оглядывая каждого. То и дело он указывал на всякие мелкие нарушения — то лямка подпруги неправильно закреплена, то мундир не застегнут на все пуговицы, то ножны сабли не надраены до зеркального блеска. Те, у кого он нашел нарушения, немедленно выходили из строя и принимались устранять недостатки, а майор лично следил за ними.

Закончив осмотр своего эскадрона, майор поехал осматривать и техасцев. Они знали, что одеты в тряпье и покрылись грязью, но когда майор посмотрел на них придирчивым взглядом, они почувствовали себя еще более грязными и оборванными. Майор заметил, как Верзила Билл Колеман принялся ожесточенно чесаться — большинство рейнджеров давно уже завшивели.

— Джентльмены, — обратился к ним майор, — вам нужна баня. В Эль-Пасо мы устроим вам великолепную церемонию приема. Там мы будем находиться целых четыре дня. А сейчас я намерен развязать вас, чтобы вы смогли вымыться. Здесь течет прекрасная река — почему бы не искупаться в ней? Если станете купаться каждый день, пока не прибудем в пункт нашего назначения, то, возможно, будете иметь приличный вид, когда начнется церемония в вашу честь.

— А что это будет за церемония, майор? — поинтересовался Длинноногий.

— Пусть она станет сюрпризом для вас, — ответил майор Ларош без тени улыбки на лице.